– Вы поможете уже тем, что будете рядом со мной. Более того, поскольку вы будете приняты при дворе принца, мои родственники не посмеют оказывать вам неуважение, когда мы приедем в Ардсли-Кип.
– Я не знала, что там живет ваша родня.
Об этом ему тоже не хотелось говорить. Он избавил себя от необходимости отвечать немедленно тем, что начал накладывать себе на тарелку тушеные овощи. Блюдо не самое для него привлекательное, зато оно стояло поблизости. Овощи совсем остыли и слиплись. Ардет подогрел их своим прикосновением.
Джини не обратила внимания на то, что от миски, которую ее муж обхватил ладонями, вдруг поднялся пар.
– И много там у вас родственников? Как они ладят между собой? – продолжала она свои расспросы.
– Родни у меня достаточно. Но это дальние родственники. Они скорее сторожа и прихлебатели, нежели настоящая родня.
– Могут ли они воспротивиться тому, что вы усыновите моего ребенка и сделаете своим наследником, если родится мальчик, как вы сообщили леди Кормак?
Ардет решил, что картошка нравится ему больше, чем морковь. Он подумал, что обедать в одиночестве ему было бы лучше, но рыцарю не дозволено быть невежливым по отношению к леди.
– Я не осведомлен об их ожиданиях в этом смысле. Они знали о моем существовании и о том, что я могу претендовать на свою долю наследства. Нам следует подождать, и тогда мы увидим, с чем придется иметь дело… Скажите, вы предпочитаете, чтобы я нанял нового дворецкого, или намерены уладить это сами?
Джини не ответила и принялась с самым сосредоточенным видом катать горошинки по своей тарелке, собирая их в кучку. Он может нанять дворецким самого Вельзевула. Он заявил леди Кормак, что если признает ребенка своим, то ребенок этот станет его наследником с точки зрения закона. Предположим, что это так и есть, но ведь он сказал ей, что через шесть месяцев его не будет поблизости, а надо все надлежащим образом оформить. Есть и другая проблема: он может исчезнуть навсегда… От всех этих тревожных мыслей пропал аппетит.
– Я хотела бы получить более полное объяснение.
– А я хотел бы выпить силлабаб, как у вас называют смесь молока с вином. Вы не могли бы передать мне его?
Доведенная до отчаяния, Джини встала и подала ему требуемое.
– Оставляю вас с вашим силлабабом, а также с портвейном и сигарами.
– Я не курю сигары.
– Тогда, значит, с трубкой.
– Тоже не курю.
Джини сморщила нос.
– Мне казалось, что от вашей одежды пахнет дымом.
Ардет решил про себя, что слишком привык к дымной вони адского огня и не замечает этого запаха от своей одежды.
В доме открыты все окна, и все-таки было очень жарко, и Джини даже сбросила с себя шаль.
– Вам нужен более усердный камердинер, который станет лучше проветривать ваши вещи.
Вся одежда у Ардета была совершенно новая.
– О, я думаю, запах улетучится, когда спадет жара.
Обладая способностью влиять на, людей, Ардет позволял себе некоторые эксперименты, но, разумеется, лишь такие, которые не причинили бы зла. Вот почему все его любимые блюда появлялись на столе одновременно. Кухарка оказалась восприимчивой к его пожеланиям. А вот уволенный дворецкий ему не поддавался, возможно, потому, что огромный парик этого самодовольного щеголя не пропускал флюиды. Легкий пар над блюдом с овощами – это все, чего Ардет мог в его присутствии добиться.
По мере того как граф все более приобщался к миру смертных, он чувствовал уменьшение своих сверхъестественных способностей. Это пугало его, но, с другой стороны, он становился ближе к людям, чего и добивался.
Именно поэтому ему было необходимо, чтобы Джини поехала с ним на праздник по случаю заключения мира, пока он еще в состоянии устроить дело так, что ее там примут уважительно, а она и думать забудет, что он там покажет свои чудеса. Полагая, что ему самому, без применения сверхъестественных эффектов будет легче убедить ее, Ардет встал из-за стола и последовал за Джини к выходу из столовой. Уступчивая жена привлекательнее десерта.
Следующие несколько дней Джини провела, пытаясь нанять новый штат прислуги. Если бы существовал справочник на тему о том, как стать истинной леди, то, по убеждению Джини, вопросу о том, как нанимать хорошую прислугу, в нем надо было бы отвести особую главу. Она – графиня, значит, ее первой обязанностью было наблюдать за тем, чтобы хозяйство велось правильно.
Но такого справочника у нее не было, и Джини просто не знала, с чего начать и как действовать дальше.
Ей самой никогда и никого не приходилось нанимать. Ту немногочисленную прислугу, которую они могли себе позволить содержать в их деревенском доме, выбирала мать Джини. Пока она состояла в браке с Элгином, у них обязанности прислуги исполнял денщик мужа. Они даже не имели возможности нанимать горничную, и Джини сама заботилась о себе и о порядке в доме. Когда она обучала детей в семье знатных португальцев, то сама занимала в их доме положение, немногим более высокое, нежели обычная служанка. Теперь она надеялась, что сумеет нанять штат надежной, честной и опытной прислуги. Ее муж занимался проверкой средств, поступающих в сиротские приюты и больницы для ветеранов, созданием альянсов для реформ в парламенте, а также изучением того, какие улучшения можно внести в жизнь большинства людей. Казалось, ему нравится разгуливать по улицам днем и ночью, наблюдая за тем, как живут люди всех сословий общества.
Вопреки его предложению обращаться к нему за помощью, Джини не беспокоила его по пустякам.
К концу второго дня своих поисков Джини стала подумывать о том, уж не действуют ли все эти герцогини и виконтессы, нанимая прислугу, вслепую, попросту извлекая из шляпы одну из нескольких бумажек с написанными на них именами кандидатов и кандидаток. Задача казалась невыполнимой.
Кэмпбелл отыскал весьма рекомендуемую контору по найму, которая прислала множество кандидатов на две должности. Это причиняло немало хлопот. Джини пунктуально беседовала с каждым и пришла к выводу, что для начала надо было бы нанять секретаря, который знакомился бы с рекомендациями и вообще проделывал бы необходимую предварительную работу. И кстати, занимался бы песочными часами. Между тем проблемы множились с каждым днем. Ведь еще необходимо было записывать предложения и сведения для Ардета, который все это просматривал и возвращал, одобряя либо отклоняя.
Но так как Джини дала объявления о найме дворецкого и экономки, она считала себя обязанной продолжать собеседования. Ни один из мужчин и ни одна из женщин не показались ей подходящими. Большинство выглядело жалкими и непригодными для своих должностей. Джини жалела состарившихся дворецких, тугих на ухо, скрюченных ревматиков, которых хозяева заменили на более молодых мужчин. Жаль ей было и совсем молодых, не имеющих опыта и потому нигде не востребованных, а где же им было набираться опыта без места? Еще хуже приходилось женщинам, уволенным с плохой рекомендацией хозяйки или оставивших должность из-за непристойных домогательств хозяина.
