живет на соседней улице.
Когда госпожа Эсма представила нам эту женщину, мои глаза расширились от удивления. Она сказала «на соседней улице»? Может быть, эта женщина мать того паренька? Не было причин сомневаться, что так и есть.
– Они очень красивые, дорогая, – сказала госпожа Мельтем, и госпожа Эсма, заметив наше беспокойство, похлопала нас по рукам в знак поддержки. Мне было не по себе, но Сенем казалась вполне довольной.
– Я очень рада за тебя, Эсма. Все в клубе говорят об этом, – продолжила госпожа Мельтем, и я сделала кислое лицо. Значит, у них тоже есть клуб?
– Они уже успели это обсудить? Ничего не упускают.
Резкий голос госпожи Эсмы говорил о том, что она так же обеспокоена этой ситуацией, как и я. Ей, похоже, не нравились такие вещи.
– Девочки, идите дальше, – произнесла госпожа Эсма и направила нас к витринам. Я почувствовала, что она и госпожа Мельтем собираются поговорить о чем-то особенном. Мне было очень интересно, что это за разговор.
Сенем направилась к витринам с одеждой в руках, а я продолжила идти чуть поодаль от госпожи Эсмы и госпожи Мельтем, чтобы слышать их голоса. Подслушивая, я понимала, что поступаю невежливо, но ничего не могла с собой поделать. Любопытство однажды могло навлечь на меня беду.
– Вы ведь тоже слышали голоса вчера? – пробормотала госпожа Мельтем, и я, чтобы не привлекать внимания, взяла платье с витрины, как будто рассматривая. Да, я сама стала свидетельницей вчерашней ссоры.
– Такие вещи случаются в каждой семье, Мельтем. Не волнуйся.
Госпожа Эсма стала успокаивать госпожу Мельтем, и я подошла к ним немного ближе.
– Не понимаю, почему они так часто ссорятся. Я так устала постоянно быть между ними, Эсма. Сын больше не живет дома. Он заходит, когда ему что-то нужно, а потом оставляет нас. Теперь, когда у него есть этот маленький домик, который мы купили для него, он даже не подходит к нам. Ты знаешь, что происходит, когда он возвращается домой.
Голос госпожи Мельтем звучал довольно трогательно, и я поняла, что не ошиблась в своих домыслах. Эта женщина была матерью водителя «Импалы». Хотя я ошибалась в большинстве своих догадок до сих пор, в этом случае попала в точку. Печаль в ее голосе заставила меня задуматься о том, как бессердечен этот идиот, как добра и мила его мать и как ему должно быть стыдно за то, что он ее расстраивает. Некоторые из нас были лишены матерей, другие не ценили их.
– Не пойми меня неправильно, Мельтем, но покупать дом для восемнадцатилетнего ребенка очень неразумно.
В этом вопросе я не могла не согласиться с госпожой Эсмой. Это казалось мне не просто неразумным, а абсурдным решением. Можно ли купить подростку дом и позволить жить одному? Ему что, не хватало большого дома? Он ведь всего лишь мальчишка. Он пил, вел разгульную жизнь. И водил «Шевроле Импалу»… Они слишком избаловали его, но не понимали этого.
– Я понимаю. Я пожалела об этом позже, но мы не можем его забрать. Это слишком…
– Он сумасшедший.
– И бездельник.
Мне было приятно узнать, что госпожа Мельтем не лучшего мнения о сыне. Когда я вспомнила, как он повел себя, когда увидел меня в халате, мне захотелось вырвать ему волосы с корнем.
– Надеюсь, все наладится, дорогая, – сказала госпожа Эсма, и я поняла, что разговор окончен, и быстро отошла в сторону. Сделала вид, что меня интересует одежда, лежащая передо мной, и с облегчением поняла, что госпожи Мельтем рядом нет. Наверное, ушла.
Выбросив ситуацию из головы, я продолжила бродить по магазину. Мне не хотелось идти к Сенем, потому что она постоянно примеряла новые вещи и задавала эти надоедливые вопросы: «Как тебе это? Мне идет?» Она изводила меня ими. Я решила посмотреть, есть ли в отделе с одеждой что-то, что мне удалось бы купить, но, как только увидела цены на этикетках, поджала губы. Почему эти вещи такие дорогие? Здесь не использовано так уж много ткани. Это лишние траты. У меня не хватило смелости примерить такие короткие платья и тем более купить их. У меня не было красивых, тонких ног, зато были проблемные бедра. Как только я надевала подобное платье, это сразу же становилось заметно. Мне стоило воздержаться от таких покупок. Просмотрев еще несколько ценников, я решила, что не стану ничего здесь покупать. Я не жадничала, но мне не хотелось сорить деньгами новой семьи.
Я бродила по магазину так рассеянно и праздно, что, думаю, никто не удивился бы, если бы я заблудилась. Только успела подумать, что моя рассеянность приведет меня к неприятностям, как врезалась в пластиковый манекен, и тот упал на пол. Если бы я снималась в фильме или сериале, то врезалась бы в красивого мужчину и влюбилась в него.
Все смотрели на меня, а я с виноватым видом пыталась исправить ситуацию. Подняв манекен с пола, разглядела платье на нем и удивилась: как такая красивая ткань ускользнула от моих глаз?
Платье было очень гламурным. Полуночно-синее, с кружевной вышивкой, которая начиналась чуть ниже плеча и продолжалась до локтя. Все платье состояло из тонкого кружева. На спине – глубокий вырез. Любая в этом платье выглядела бы прекрасно. Кто-то другой мог бы подумать, что это довольно простая модель. Оно казалось полным загадок. Оно манило меня, но я точно не решилась бы его надеть. Слишком короткое, слишком шикарное. И с заоблачным ценником.
– Я думаю, оно тебе очень подойдет.
Я услышала знакомый голос, раздавшийся совсем близко. Когда я повернулась, встретилась взглядом с госпожой Мельтем. Она подошла ко мне и улыбнулась, проведя рукой по моей спине. Мне следовало ей ответить.
– Я так не думаю, – сказала я, и она перевела взгляд с платья на меня.
– Почему это?
Я думала, что сказать.
– Оно слишком короткое, а мои ноги недостаточно красивы для такой длины, – честно призналась я. Госпожа Мельтем подошла ко мне и взяла за подбородок, заставляя посмотреть на нее.
– У тебя очень красивое лицо. Какое значение имеют твои ноги?
Пока я пыталась собраться с мыслями, госпожа Мельтем отпустила мой подбородок и отстранилась. Я потеряла дар речи и никак не могла подобрать подходящих слов. Даже для благодарности.
Мне никогда никто не говорил, что я красивая. Даже назойливый Ахмет, который преследовал меня годами. Было странно слышать, как кто-то говорит это.
Госпожа Мельтем перекинула сумку, которую держала в руках, через плечо и направилась к двери магазина.
Пока я злилась на себя за то,
