— Именно любитель, мистер Побджой. Дело моего тестя касалось нашей семьи, и только.
— Я понимаю, вы не сыщик. Это была шутка. Причина моего звонка… Канал защищен от перехвата?
Гаррод кивнул.
— Да. Если угодно, у меня есть защитная накидка, модель 183.
— Думаю в этом нет необходимости. Нам удалось найти осколки ретардитовой контрольной панели автомобиля, в котором ехал сенатор. Мы хотим собрать группу экспертов и предложить им выяснить, не содержится ли в осколках какой-либо информации об убийце или убийцах.
— Осколки? — Гаррод почувствовал, что в нем проснулся интерес. — Какие осколки? Насколько я понял из сообщений, автомобиль превращен в лужу металла.
— В том-то и загвоздка, что мы сами толком не знаем, что нашли. Есть несколько кусков оплавленного металла, и мы предполагаем, что в одном из них заключена ретардитовая панель. Эксперты считают, что разрезать металл опасно, поскольку механические напряжения могут разрушить стекло.
— Это ничего не изменит, — живо сказал Гаррод. — Если ретардитовая панель соприкасалась с раскаленным добела металлом, весь набор внутренних напряжений разрушен. Информация в таком случае стерта.
— Неизвестно, до какой температуры был нагрет металл. Мы не знаем даже, был ли он расплавлен, когда эти образцы приняли теперешнюю форму. Ведь на них действовала и сила взрыва.
— Тем не менее я утверждаю, что информация не сохранилась.
— Может ли ученый делать столь решительный вывод, даже не взглянув на объект исследований? — Побджой наклонился вперед, нетерпеливо ожидая ответа.
— Нет, разумеется.
— Так вы посмотрите образцы?
Гаррод вздохнул.
— Хорошо. Пришлите их ко мне в портстонскую лабораторию.
— К моему сожалению, мистер Гаррод, вам придется приехать сюда. Мы не можем вывозить материалы следствия за пределы штата.
— К моему сожалению, я не вижу возможности уделить этому делу столько времени…
— Опасность велика, мистер Гаррод. Политические убийства уже нанесли стране огромный ущерб.
Гаррод вспомнил, с каким жаром Джерри Уэскотт защищал свой проект социальных реформ, как ненавидел он несправедливость, порожденную неравенством. Гнев, вызванный безвременной смертью сенатора, весь день подспудно владел сознанием Гаррода, но неожиданно на это чувство наложилось совершенно новое соображение. «Ведь мне придется ехать туда без Эстер».
— Хорошо, я попробую вам помочь, — сказал он вслух. — Где мы встретимся?
Когда разговор закончился и экран потух, он с минуту стоял, неотрывно глядя в его поддельную серую глубину. Сначала им овладело детское ликование, но вскоре сама сила его реакции породила отрезвляющий вопрос: «Почему я позволил Эстер закабалить себя?»
Гаррод подумал, что самая надежная тюрьма — та, двери которой не заперты, если только заключенный не смеет распахнуть эти двери и выйти на волю. В чем его, Гаррода, вина? В том лишь, что он забыл о существовании запасного ключа от лаборатории. Но если взрослый человек недвусмысленно предостерегает другого взрослого человека…
— Так ты едешь в Огасту, — раздался голос Эстер за его спиной.
Он обернулся.
— Я не смог найти отговорки.
— Знаю милый. Я слышала, что говорил мистер Побджой. Гаррода удивила спокойная интонация ее голоса.
— Ты не против?
— Нет, если ты возьмешь меня с собой.
— Об этом не может быть и речи, — твердо сказал он. — Мне придется работать, разъезжать…
— Я понимаю, что буду тебе помехой, если поеду сама. — Эстер улыбнулась и протянула руку.
— Но как же в таком случае… — Гаррод остановился на полуслове, увидев на ее ладони плоский футляр — один из тех, в которых хранились запасные комплекты дисков.
Да, в одиночестве он не останется.
Глава 11
Самолет взлетел ранним ясным утром, заложил вираж над Портстоном и, набирая высоту, взял курс на восток.
— Придется лететь низко, — напомнил Лу Нэш по внутренней связи. — Коммерческие трассы все еще закрыты для нас.
— Я уже слышал это, Лу, не беспокойтесь, — сказал Гаррод, вспоминая наказание, назначенное авиаинспекцией за безумный рывок в Мейкон. С тех пор прошла вечность.
— При такой высоте и малой скорости полет обходится дороже.
— Я же сказал, не волнуйтесь, — Гаррод улыбнулся, понимая, что Нэш беспокоится не о расходах, а о том, что ему не придется дать волю этому снаряду с обитым мягкой кожей нутром. Гаррод откинулся в кресле и стал наблюдать за кукольным миром, проплывавшим внизу. Заметив, что пластмассовая рамка с дисками Эстер, приколотая к лацкану пиджака, располагалась ниже уровня иллюминаторов, он снял прибор, включающий в себя и микромагнитофон, и пристроил его на нижней кромке окна, чтобы бдительные черные кружки смотрели наружу. «Желаю приятно провести время», — подумал он.
— Еще один! — В скрытые динамики ворвался возбужденный голос пилота.
— Что там? — Гаррод глянул вниз на панораму рыжевато-коричневых холмов в крапинках кустарника, которую пересекало одинокое шоссе. Ничего необычного.
— Они опыляют посевы с высоты двух тысяч футов. Неопытный глаз Гаррода тщетно пытался отыскать что-либо похожее на самолет.
— Но здесь нет никаких посевов.
— В том-то и фокус. За последний месяц я трижды видел их за такой работой.
Самолет накренился на правый борт, давая возможность разглядеть большее пространство, и неожиданно Гаррод увидел крошечный блестящий крестик далеко внизу. Крестик двигался перпендикулярно их курсу, за ним тянулся белый перистый след. Вдруг след оборвался.
— Он нас заметил, — сказал Нэш. — Они всегда прекращают опрыскивать, когда замечают другой самолет.
— Две тысячи футов — высоковато для такой работы, вам не кажется? С какой высоты обычно производят опыление?
— На бреющем. Вы правы, это тоже странно.
— Просто испытывают новый распылитель.
— Но…
— Лу, — строго сказал Гаррод, — на нашем самолете слишком много автоматики. Вам просто нечем заняться. Либо беритесь за штурвал сами, либо разгадывайте кроссворд.
Нэш пробормотал что-то вполголоса и впал в молчание до конца полета. Гаррод, который накануне провозился со сборами и лег поздно, дремал, пил кофе и снова дремал, пока встроенный в переборку видеофон не засигналил мелодичным звоном, требуя внимания. На экране появилось горбоносое лицо Мэнстона, руководителя отдела по связям с общественностью.
— Доброе утро, Элбан, — сказал Мэнстон со своим обычным британо-американским произношением. — Вы видели утренние газеты?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
