Но в поднявшейся суматохе дворецкий совсем забыл про письмо герцога.
Однако письмо увидела Корнелия, когда вышла в холл, отправляясь проведать своих друзей. Она, разумеется, сразу узнала крупный почерк герцога и немедленно спрятала письмо в свою сумочку.
Ленч с леди Барклай был очень долгим и скучным, но Корнелия не открыла письмо, пока не вернулась домой и не закрыла плотно за собой дверь своей комнаты.
Если Корнелия и испытала шок, когда читала эти нежные строчки, то совсем легкий. Она не очень переживала. Конечно, жаль, что Клэр не горит такими чувствами по отношению к ней. Но ее это мало беспокоило. Она считала, что брак и любовь – это разные вещи. Главным для нее было обладание и богатство, титул и несколько великолепных поместий. Она выйдет замуж за герцога без всякой любви и другой подобной ерунды, совершенно спокойно. Возможно, так даже лучше, подумала, нахмурившись и смяв письмо в руке. Когда она родит герцогу наследника, чего он от нее наверняка потребует, они будут жить отдельно. Она будет самой красивой герцогиней, и его друзья умрут от зависти. Нужно только заставить его, чтобы он сделал ей предложение.
Она сообщила тете, что чувствует себя неважно, и не появилась к обеду. Затем она бросила письмо любви в камин и не отрываясь смотрела, пока бумага не превратилась в пепел, а пепел рассыпался.
За обедом Диана узнала, что герцог срочно уехал по делам в город. Он уехал внезапно, не предупредив ее ни словом. Это доказывало, что Корнелия была права.
Медленно тянулись дни. Закончился январь и начался февраль. Рука у Грегори зажила. Диане исполнилось восемнадцать лет. Роджер Мэйтлэнд собирался уезжать домой, потому что его вызвал отец, который наконец выздоровел.
Энн призналась сестре, что она, как ей кажется, беременна. Диана нежно обняла ее, но была рада, когда пришло письмо от матери, в котором она просила ее побыстрее вернуться в Кромптон-Эбби. Энн говорила с восторгом только о том, что в сентябре, в ее следующий приезд, будет держать на руках маленькую копию ее любимого Реджи.
Миссис Трэвис сообщала, что хотя отец Дианы чувствует себя хорошо, однако его продолжает донимать боль в ноге и надо показать его специалисту в Лондоне. Она договорилась с леди Майклс, что они остановятся в ее доме. И говорила, что будет благодарна, если Диана поможет ей отвезти отца в Лондон.
«И, конечно, дорогая Ди, поскольку мы будем в городе, ты можешь остаться там на весь сезон. Тетя Эмма почему-то настаивает на этом, и я ее совершенно не понимаю. Она написала мне письмо, в котором говорит, что боится пропустить какой-то фейерверк. Фейерверк? В феврале? Ты не считаешь, что она немного не в себе?»
В конце письма миссис Трэвис передавала приветы Энн и друзьям и говорила, что ждет Диану домой на этой неделе.
Диана была занята сборами, и это отвлекало ее от мыслей о герцоге.
Роджер попросил ее прогуляться с ним. Когда он неожиданно остановился и взял ее за руку, Диана поняла сразу, что он хочет сказать. Она не знала, как заставить его замолчать. Роджер нравился ей, но она его не любила. Она сказала ему об этом нежно, как могла, и добавила, что видит в нем брата, а не мужа. Он попытался улыбнуться и похлопал ее по руке.
– Хорошо, моя милая Диана, я все понял. Но не думайте, что я оставлю свои попытки добиться вашей руки, когда мы встретимся в Лондоне. Может быть, я тороплю вас? Может быть, вам требуется время?
Горький комок застрял у нее в горле, потому что она вспомнила, как примерно те же слова говорил ей герцог.
Она просто кивнула в ответ. Да, он действительно дал ей слишком много времени. Уехал, будто сбежал. И это подтверждало ее мысль, что он лишь играл с ней. Наверное, он смеялся над ее наивностью, рассказывая о ней Корнелии.
Корнелия говорила, что часто получает письма от герцога. Диана подозревала, что она лжет, но не могла этого проверить, и потому страдала еще больше.
Как хорошо очутиться сейчас дома, думала она. Что касается герцога… Обманщик! Соблазнитель! Отец был прав.
В Кромптоне Диана находилась совсем не долго, от силы несколько дней, а затем они уехали в Лондон. Еще ребенком она была здесь последний раз. Ее водили тогда по музеям и на концерты. Но теперь все должно быть по-другому. По крайней мере, так ей обещала тетя Эмма в первый же вечер за обедом. Они были одни за столом, если не считать подругу леди Майклс, потому что мистер Трэвис неважно себя чувствовал после путешествия, а его жена обедала в его комнате вместе с ним.
– Это твой первый сезон, да? – улыбнулась леди Майклс, показывая вилкой на Диану. – И я уверена, что последний. Как ты провела время в Стаффорд-Холле? Было весело?
Диана кивнула, рассеянно глядя на тарелку с цыпленком в грибном соусе, которую подал ей старый лакей.
– Сколько предложений тебе сделали? – продолжала тетя.
– Два, – ответила Диана, не задумываясь, так как в ее семье было не принято обсуждать личные дела в присутствии прислуги.
Она тут же опомнилась, но леди Майклс только рассмеялась.
– Не обращай на него внимания, Ди, он глухой, как столб. Да и вообще это не имеет никакого значения, потому что слуги и так все знают. Это их единственное развлечение. Полли, выпей воды и перестань кашлять!
Ее подруга взглядом умоляла Диану простить эксцентричность поведения леди Майклс.
– Два, говоришь? Обещающее начало. Думаю, что ты не скажешь мне, конечно, кто они такие. Ну и правильно, сама узнаю. Я очень мудро сделала, что пригласила тебя сюда на открытие сезона. Фейерверк тут точно будет, а я обожаю фейерверки!
– Почему ты так говоришь, тетя? – спросила Диана, обрадовавшись, что можно сменить тему и обсудить домашние дела.
– Это я сказала так Полли на свадьбе твоей сестры. Энн похожа на молоко со сметаной, но ты, Диана, совсем другая. Я хорошо помню твой темперамент!
Она кашлянула, а Диана попыталась проанализировать свой характер.
– Мы позаботимся о вечерах, приемах и разном прочем, чтобы тебя заметили, – продолжала леди Майклс, махнув рукой и приказывая убрать кроличий паштет, но постучав пальцем по бокалу, чтобы его наполнили снова.
Диана находила ее манеру вести себя за столом ужасной. Она начала уже симпатизировать бедной Полли. Своей подруге леди Майклс, не дожидаясь конца обеда, велела быть готовой приступить к составлению, как она выразилась, «плана кампании».
У Дианы сразу возникло чувство, что ею манипулируют. Она хотела, чтобы ее мать поскорее остановила эту леди и чтобы только она отвечала за успех первого сезона Дианы.
– Конечно, сейчас в Лондон еще съехались не все, – сказала леди Майклс, когда они перешли в гостиную. – Главное начнется в мае. Но это даже хорошо. У тебя есть время попривыкнуть и пообтереться. – Она похлопала Диану по ладошке. – Не бойся, Ди! Твоя тетя Эмма знает, что к чему. С моей помощью ты придешь к финишу первая. И сама не заметишь!
