Читаем без скачивания Хладнокровное предательство - Чарлз Тодд

Они вышли, больше не обменявшись ни словом. Дрю шагал широко, словно не ведал усталости. Он не спешил, но и не тянул время. Солнце взошло над дальними горами, его неяркие лучи слегка подсвечивали дальнюю оконечность озера. Скоро зимнее солнцестояние… Долина Эрскдейл показалась Ратлиджу какой-то ненастоящей, как будто могла вот-вот исчезнуть прямо на глазах. Вдали от дорог поверхность нетронутого снега казалась гладкой, как стекло; вода на середине озера была иссиня-черной. Там и сям из-под корки наста пробивалась молодая трава и подснежники.

– Вы овцевод? – спросил Ратлидж через четверть часа.

– Всю жизнь был.

– Не ходили искать мальчика?

– Ходил и вернулся.

Они вышли за пределы городка и начали взбираться по склону холма, держа курс на запад. Хэмиш вспомнил родную Шотландию и завел долгий монолог, в котором сравнивал свои родные горы со здешними. Он отмечал разницу в цвете почвы, в очертаниях валунов, говорил о том, каким одиноким чувствуешь себя в горах. Его речь журчала как аккомпанемент к дыханию двух путников и к хрусту снега и камней под ногами.

Еще примерно через час они добрались до выступа, с которого был виден почти весь Эрскдейл. Над ними небо заслоняла скругленная вершина, похожая на каменный придаток. Ее как будто прикрепили к горе уже после того, как она образовалась. Миссис Камминс показывала ее Ратлиджу из окна кухни и называла Наростом. Внизу, между холмами, извивалось озеро Эрскуотер, похожее на букву S. Долина немного расширялась на концах и лишь слегка сужалась посередине. Выступ, куда они пришли, Ратлидж заметил еще на карте и тоже решил, что здесь лучший наблюдательный пункт. Правда, подступы к нему оказались трудными; ему пригодились альпинистские навыки.

Вдали, там, где горы смыкались на краю долины, небо заслоняла еще одна вершина; склоны горы, вначале довольно пологие, вверху переходили в обрывистую каменистую стену, к которой не прилипал снег. Здесь, наверху, дышалось гораздо легче. Открывался вид и на небо, и на землю. Ратлидж неожиданно примирился со здешним краем. Его клаустрофобия мало-помалу начала отступать.

Дрю махнул рукой куда-то в сторону:

– Ферма Элкоттов вон там – видите крышу хлева? Глядите левее того валуна в форме трубы.

– Да, теперь вижу.

– Видите, как она расположена? Будь вы на месте мальчика, куда бы вы подались?

Ратлидж задумался:

– Невозможно сказать. Он мог побежать наверх, а оттуда в любую сторону.

– Там, на склонах, есть загоны для овец. Некоторые видно отсюда. Там… вон там… и там… Левее последнего и ярдов на триста ниже – развалины старой фермы Саттертуэйтов. А справа от вас, у самой седловины, есть маленькая пастушья хижина. В плохую погоду в ней часто отсиживаются туристы. – Дрю огляделся. – Весной у нас все цветет… Цветочки крошечные, облепляют камни, как овцы.

Он продолжал описывать местные достопримечательности и указывать фермы. Островки цивилизации в каменной глуши. Ратлидж постепенно начал различать горные тропы. Снег на них уже подтаял и стал грязным. Тропы вились между камнями и уходили вдаль, иногда внезапно обрываясь.

Долина и обступившие ее горы составляли большой участок – во многих местах непроходимый. Ратлидж, обладавший прекрасным зрением, вглядывался в дымку, пытаясь уследить за всем, что привычно показывал ему Дрю. Иногда о каком-то отдаленном строении можно было понять лишь по отбрасываемой им остроконечной тени. Грязно-белые овцы, щипавшие травку повсюду, где стаял снег, почти сливались с окружающей местностью, хотя Дрю видел их без труда. Ратлидж замечал овец, только когда они двигались. В самом деле, иголка в стоге сена…

– В горах повсюду дороги и тропы. Если парнишка Робинсон случайно наткнулся на такую тропку, он мог далеко зайти по ней – все зависит от глубины снега. Почти все горные тропы виляют и раздваиваются. У некоторых есть названия, у некоторых нет. Одни ведут к загонам или хижинам, другие не ведут никуда. Тут уж как повезет.

– Допустим, убийца погнался за мальчиком по тропе, – сказал Ратлидж. – Мальчик понял, что путь в Эрскдейл для него закрыт, и побежал в другую сторону. Тогда возникает вопрос: не попытался ли Джош обойти долину кругом, чтобы войти в городок с другой стороны? А если он полез выше в горы, почему он решил, что там ему безопаснее? Потому что туда за ним не погонится убийца? А может, мальчик вообще ни о чем не думал, а просто бежал куда глаза глядят?

Если убийца – Джанет Аштон, она бы точно не полезла за племянником в горы. В снегу она заблудилась бы вернее, чем Джош, чьи, пусть даже минимальные, знания местности давали ему значительное преимущество.

Что же касается Пола Элкотта, то он живет здесь всю жизнь. И куда бы Джош ни побежал, Пол наверняка знал, как его обойти.

– А вон там что? – спросил Ратлидж, думая о мальчике.

– Ферма «Яблоня». Мы добрались до нее, осмотрели дом и службы, поговорили с владельцами.

– А на том выступе?

– Еще одна ферма, «Южная». Там тоже ничего.

Немного помолчав, Дрю спросил:

– Видите овчарню вон на той горе? Мы зовем ее «Скелет».

– Где?

– Южнее, как будто наискосок от хлева Элкоттов.

– Да, теперь вижу.

– Туда Элкотт зимой, в метель, загонял своих овец. Овчарня под самым выступом. Мы и туда добрались, правда с трудом. Так вот, если бы мальчик побежал на юг, мы бы увидели его следы, а следов не было.

– Где были овцы Элкотта?

– В овчарне. Их туда загнал либо он сам, либо баран-вожак. Бывает, овцы в метель сами находят себе пристанище. Может быть, в овчарню попали не все, какие-то разбрелись по склонам. На то, чтобы собрать всех, уйдет не один день, но они, овцы, сами знают, где искать остальных. Они совсем не глупые, что бы о них ни говорили.

Ратлидж понял: если мальчик наткнулся на лежащих в снегу овец, он мог пристроиться к ним и превратиться в еще один занесенный снегом бугорок. Возможно, овцы спасли Джоша в ту ужасную воскресную ночь. Но что с ним случилось потом, когда опасность миновала? Почему на следующее утро он не пришел в полицию или к людям, которым доверял? Почему он так боялся обратиться за помощью?

– Расскажите об овцах, – попросил он, идя за проводником. Они поднимались еще выше, и у него на морозе сбилось дыхание. Если уж овцы умеют выживать в таких условиях, возможно, у них стоит кое-чему поучиться.

– А что рассказывать-то? – спросил Дрю, который почти не запыхался. – Ягнятся они в конце апреля или начале мая, когда на нижних пастбищах трава зеленее и кто-нибудь может за ними приглядывать. Стрижка в июле. Хозяину обычно помогают собаки – помесь колли и овчарки. Собака загоняет овец в хлев или выгоняет оттуда.

– Овечьи тропы близко подходят фермам? За какое время мог мальчик, выросший в городе, хорошо их изучить?

Дрю хмыкнул:

– От моей фермы до подножия ближайшей горы надо пройти мили три. А у Элкоттов ферма стоит прямо у подножия, со двора можно подняться до самого перевала. Туда ведет скотопрогонная тропа.

Может, мальчик наткнулся именно на такую тропу?

Ратлидж шел по следу проводника. Казалось, Дрю без труда находит твердые, ровные места, как будто видит сквозь глубокий снег знакомую тропу, по которой хаживал много раз. Ратлиджу не везло – он часто спотыкался. Ходьба по глубокому снегу отнимала много сил. Хорошо, что они лезут в гору по прямой, а не огибают склон. Позже, к счастью, пришло второе дыхание.

Он заметил тонкую струйку дыма, поднимавшуюся из такого места, где трудно было заподозрить наличие человеческого жилья. Но когда глаза начали различать подробности, он разглядел тень от островерхой крыши и спросил:

– А там чья ферма?

– Ингерсонов. До нее далеко идти, мальчик не добрался бы. Правда, мы и к Мэгги заглянули на всякий случай. Разбудили ее. Ух и ругалась она! А язычок у нее острый.

Ферма Ингерсонов. Ратлидж живо представил карту, лежащую на кухонном столе; про нее рассказывал кто-то из спасателей.

– Да-да, понятно. А дальше ферма Петерсонов. Там дом Халднеса, – сказал Ратлидж. Плоская поверхность карты словно ожила перед его глазами. Теперь он гораздо лучше представлял себе местность. Видел куски плодородной земли или пастбища, рядом с которыми находилось жилье. В любом из этих мест мальчик мог укрыться.

Дрю следил за лицом Ратлиджа.

– Ага, вот и вы начали видеть.

Ратлидж обернулся и посмотрел на Эрскдейл. Гостиница казалась лишь точкой сбоку от извилистой ленты дороги. Чуть поодаль стояла приземистая церковь. Лавки напоминали кукольные домики, лишенные человеческого тепла.

Колени у него не гнулись, под слоями толстой одежды по телу струйками лился пот. А предстоял еще обратный путь.

– Понимаю, как трудно пришлось спасателям, – сказал он. – Но я надеялся увидеть… где-нибудь… такое место, о котором знал мальчик и где он мог бы спрятаться.

Тени в горах обманчивы. Небольшой камешек издали кажется огромным, как дом; тонкая черная линия может обозначать верх каменной стены. Под снегом не заметны расщелины и глубокие овраги. В лощинах снег стал рыхлым, почернел; обледенелые края с торчащими пучками травы и мха скрывали глубокие проталины. Здесь легко было обмануться и заблудиться. Возможно, и Джош сейчас лежит в каком-нибудь ущелье, невидимый под снегом, живой или мертвый.