в чем ценность? Вы говорили, кольцо недорогое?
– В том-то и дело, что не знаю! И Лилия Модестовна не в курсе! Они с папой дружили с детства. Втроем дружили – Лилия Модестовна была подругой и моей мамы.
– Лев Дашевский, как я понимаю, тоже не объяснил, зачем оно ему понадобилось?
– Нет. Пока он жил здесь, пытался его найти – я однажды заметила, как он обыскивает мастерскую отца. Тогда отговорился, что ищет булавку для галстука. А после этого случая, буквально через пару дней он исчез из моей жизни более чем на пять лет! Просто не пришел ко мне, волноваться я начала не сразу, он и раньше, бывало, не оставался на ночь. Я пошла к нему домой спустя неделю, но дверь мне открыли чужие люди – оказалось, что квартира продана им год назад. Где он жил, когда ночевал не у меня, не знаю. В лаборатории, где работал, мне тоже ничего не объяснили. Не помог и ректор университета.
– Дашевский был осужден на шесть лет за изготовление наркотических средств, Августина Самуиловна.
– А сам? Он сам употреблял?! Боже мой, а как же Миша?!
Он крепко прижимал ее к себе, тыльной стороной ладони поглаживая волосы. Легко касаясь сухими губами уголков глаз, мокрой от слез щеки, шептал слова утешения – откуда-то знал, чувствовал, какие слова нужны.
– Нет, себя он берег, не волнуйся. Мишка – чудесный, здоровый малыш… а хорошего человека мы с тобой из него вырастим… вместе! – убеждал он, веря в это сам.
– И мне не нужно будет теперь решать все самой? – удивленно и пытливо спросила она, а он лишь кивнул, прижимая ее к себе еще крепче.
Глава 22
«Господи, какая же я дура! – Алла сорвала с шеи легкий шифоновый шарфик, скинула туфли на тонком каблуке и рывком расстегнула молнию на платье – бегунок остался в руке. Присев на край кровати, зажала виски ладонями. На глаза тут же набежала влага, комок затаенного страха застрял в горле, она сглотнула его и тут же заплакала. Тоненько скуля, словно щенок, она изредка бросала взгляд в зеркальную дверцу гардероба. – Жалкая пожилая тетка! Размечтавшаяся идиотка! Клуша!» – мысленно обзывала она себя, все больше расстраиваясь.
Она только что позвонила Корсуну, что опоздает на полчаса, а тот «успокоил», что у него два часа свободного времени до следующей встречи и они все успеют!
Конечно, все! На то, чтобы обсудить ее развод с Биргером, и двух часов не нужно! А она собиралась, как на свидание… С чего вдруг?! Платье чуть ниже колен, шпильки, легкомысленный шарфик, сумочка размером с кошелек! Пришла дамочка к адвокату!
Алла представила, как входит в зал кафе, идет к столику, покачивая бедрами и улыбаясь, и вновь залилась слезами. «Господи, как стыдно! Даже думать стыдно, а могла бы и реально посмешищем стать!» – думала она, снимая платье.
Успокоившись, Алла умылась и слегка припудрила лицо. Серый брючный костюм, полусапожки на низком каблуке, сумка-портфель, куда сейчас сложит все бумаги. Она чуть было о них не забыла! Мазнув помадой по губам, встала перед зеркалом. Да, так проще. «Два часа, так два часа! Постараюсь уложиться!» – усмехнулась она, пряча в сумку телефон.
Кафе, где они с Корсуном договорились встретиться, находилось на соседней улице, но Алла, ни минуты не сомневаясь, прихватила ключи от машины. Накинув легкое пальто, она вышла на лестничную площадку.
Алла уже нажала кнопку брелка сигнализации, когда голос, ее окликнувший, заставил резко обернуться.
– Дмитрий Олегович? А я… вы же в кафе должны…
– А я вот решил за тобой заехать. Подумал, смысл тебе целый квартал пешком идти?
– Я и не собиралась. – Алла, вновь включив сигнализацию на машине, двинулась ему навстречу.
– Ты не меняешься! – вдруг произнесли они одновременно и тут же рассмеялись.
– Аллочка, поехали, я уже заказал горячее. – Дмитрий открыл перед ней дверцу своего автомобиля.
Официальная часть по обсуждению предстоящего развода длилась пятнадцать минут от силы. Алла передала ему бумаги, заикнулась было о гонораре, но в ответ услышала, что эта тема не обсуждается. Он не обиделся, нет, но резкий отпор она приняла, поняв, что дальше все решать будет именно он, Корсун.
Ей вдруг захотелось выговориться, две рюмки коньяку сняли напряжение, адвокат Дмитрий Корсун словно куда-то вышел, а перед ней сидел, то и дело дотрагиваясь кончиками пальцев до ее руки, Дима – то ли жених прежний, то ли друг семьи. От ласкового взгляда, каким он смотрел, от полуулыбки ей стало уютно и спокойно. «Лучше бы я платье надела!» – мелькнула мимолетно мысль, когда она представила их со стороны – вроде бы на свидание похоже, а она вся в сером.
– Я хочу знать о тебе все! Почему только сейчас развод? – требовательно произнес он, когда Алла робко напомнила, что они давно вот так не сидели – с юности, кажется.
– Дима, честно, не знаю! Понимаешь, я сама выбрала Иосифа, даже могу сказать – добилась его. Сейчас думаю, он каким-то шестым чувством догадался, что со мной ему будет… комфортно! С первых дней совместной жизни было понятно, что мой удел – создавать ему этот комфорт! Он изображал гения, я – верную подругу.
– Это же не семья, Алла, когда все блага – только одному! И ты была счастлива?
– Да! Я думала, что это и есть такое счастье – сделать жизнь любимого легкой и приятной. Тяготиться своим положением стала не сразу. Все началось с совместных поездок. Оказалось, выносить его капризный характер дома и вне дома – совсем разные вещи. Мне все чаще становилось за Иосифа стыдно, а рядом с ним плохо. Я уставала в этих путешествиях как никогда. Слава богу, постепенно он начал отпускать меня одну.
– Как же он без тебя обходился?
– Питался в ресторанах… Да какая разница? В последнее время у него была любовница, я тебе рассказывала.
– Ревнуешь?
– Нет. Противно. И я ей благодарна – другой взгляд на мужа, без розовых очков – и я свободна.
– Понимаю. Когда я узнал, что жена изменяет, тут же с облегчением подал на развод.
– Вот и я… с облегчением! Но Биргер так просто меня не отпустит!
Она заметила, как Дмитрий бросил взгляд на часы.
– Два часа прошли? – вопрос прозвучал насмешливо, и Алла смутилась.
– Алла, вон за тем столиком, – он кивком указал, где именно, – сидит один из моих клиентов. Я не хочу, чтобы ты сейчас ушла. Дождешься меня?
Алла посмотрела в указанном направлении. Женщина, смотревшая в их сторону, показалась ей знакомой.
