Как там выражаются в Королевских ВВС, когда всё идёт не так? А всё на самом деле пошло не так. Нет дома, нет денег – разве что несколько фунтов. Допустим, может хватить на ночь в дешёвом отеле. Но в отеле не появишься с распаханной рукой, окровавленным лицом и без багажа. Он выглянул в окно. Снова пошёл дождь.
– Ура, блин, – пробормотал он.
– Пардон? – переспросил водитель.
– Просто старая поговорка.
На углу Портобелло-роуд он расплатился. Таксист наконец разглядел пассажира:
– Парень, ты чё, с войны вернулся?
Он спустился по Чепстоу-Виллас, потом увидел идущего навстречу полисмена. Чтобы избежать ещё одного досмотра он начал переходить улицу. Снова закружилась голова. Он покачнулся, споткнулся о край бордюра и упал.
К нему подбежал полисмен и помог подняться. Он был очень молод, не старше двадцати пяти.
– С вами всё в порядке, сэр? – Потом, разглядев получше, – Что с вами случилось?
– Видите, офицер, во-от в том доме?
Когда полисмен обернулся, Эбботт бросился удирать.
Разумеется, можно было и пригрозить пистолетом, но британские полисмены, в особенности молодые, известны полным пренебрежением к оружию. К тому же отстрел мирных полицейских его планами никак не предусматривался.
Оставалось бежать. Он слышал за собой топот и чувствовал, как утекают силы.
Только отчаяние поддерживало его.
* * *
Он ждал, пока их не сковали вместе. И пока надсмотрщик не расположился в тени акации и не принялся за завтрак.
На лесоповале заключённые работали парами. На двадцать человек – один надсмотрщик. Каждую пару сковывали ножными кандалами. Пары надсмотрщик подбирал случайно, стараясь не сковывать вместе одних и тех же людей больше одного раза. Рано или поздно они должны были попасть в пару с Кироте. Дело времени.
Он наблюдал за завтракающим надсмотрщиком с чисто зверинной сосредоточенностью.
Громко застучало сердце, чтобы успокоиться пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Потом он обернулся к Кироте и заорал: «Ты, чёрный сукин сын!». Кироте ударил его в лицо, от удара он повалился, как подкошенный.
Лёжа с закрытыми глазами, он слышал, как надсмотрщик поднялся и резко сказал что-то Кироте на местном наречии. Просвистел хлыст, адова боль сотрясла всё тело. Но он продолжал лежать тихо и неподвижно, как и полагается человеку без сознания. Новый взрыв ругательств – он почувствовал, как сжимается всё внутри. Ещё один такой удар – и он может не сдержать стона.
Он медленно разлепил веки, посматривая сквозь ресницы. Надсмотрщик наклонился над ним и отмыкал кандалы.
Когда тот распрямился и повернулся к Кироте, Эбботт молниеносно выбросил вперёд обе ноги, разом подрубив надсмотрщика.
Тот рухнул на спину, Кироте тяжело навалился сверху, ударил в живот. Голова надсмотрщика рефлекторно задралась и тогда Кироте ребром ладони перерубил ему гортань, как учил его Эбботт.
Они забрали оружие, нож, ключи и флягу. Себе Эбботт взял «Магнум», нож отдал Кироте, а ключи кинул близжайшему из заключённых.
– Переведи им, что отвечать придётся всем, – сказал он Кироте.
Когда начнётся охота, лучше если охотиться будут не за двумя, а за двадцатью. Лучше для двоих.
Такие дела.
12.
Элис собиралась побыстрее покончить со стиркой и прочими домашними делами – вечером должна была заглянуть Филиппа, её подружка из Департамента.
После ужина Элис приняла душ и обработала волосы специальным кондиционером («Придаёт волосам шелковистый блеск и упругость, неотразимые для мужчин»).
Повесила бельё. Почистила клетку Соломона, сменила воду в поилке, наполнила кормушку. Она уже брала канарейку к ветеринару, чтобы выяснить, почему она не поёт. Ветеринар не нашёл ничего подозрительного, и предположил, что птичка просто не в настроении и что это пройдёт.
Надела чистые блузку и юбку. Расчесала волосы. Посмотрелась в зеркало и пришла к выводу, что выглядят они прелестно (чистая правда), и что кондиционер сделал их просто великолепными (что истине не соответствовало).
В заключение подмела в доме и навела чистоту. Ей не слишком хотелось, чтобы эта корова Филиппа, с её острым глазом, острым нюхом и острым язычком трепалась потом в офисе («Девочки, это надо было видеть – настоящий тараканий рай»).
Филиппа была девушкой крупной с чуть лошадинным лицом. Постоянно говорила об охоте и стипл-чез (Что такое «стипл-чез» Элис представляла весьма смутно, но не спрашивала, дабы не выдавать дремучего невежества). Второй её страстью были мужчины, за которыми она охотилась если и с меньшим успехом, чем за лисами, то с той же неутомимостью.
Элис не слишком любила её, но тем не менее пригласила – та как раз страдала от последствий лопнувшего романа. Её молодой человек увлёкся другой (Кобылой, как поговаривали в офисе).
Элис как раз поставила чайник, когда в дверь позвонили. Она тяжело вздохнула, уже начиная сожалеть о приглашении.
Позвонили снова. На этот раз не переставая.
– Иду я, иду, – раздражённо крикнула Элис вбегая в крошечную прихожую.
– Ну в самом деле, – громко сказала она и открыла дверь.
На пороге, всей тяжестью повиснув на дверном звонке, стоял Ричард Эбботт – глаза закрыты, лицо серое, тяжёлое дыхание. С левого рукава на половичок капала кровь. Он почти повалился на неё.
– Ричард, – выдохнула она, – Ричард…
Он открыл глаза.
– Можно…отдохнуть немного?…
Его шатнуло.
– Голова. Кружится.
Она обняла его, и, осторожно поддерживая, провела в гостинную. Он был совершенно мокрым от пота и дождя и тяжело обвис на ней.
«Пропала блузка» – отстранённо подумала Элис. Она была смущена, немного испугана и, казалось, совсем растерялась. Но где-то совсем – счастлива. Единственная ясная мысль в наступившем сумбуре. Она была счастлива и знала об этом. Она чувствовала, как любовь, которую она душила эти два года, поднимаетсятеперь, наполняя её почти нестерпимой нежностью и теплом. От счастья она чуть не расплакалась. «Успеешь ещё поплакать», – сказала она себе.
Она усадила его в кресло, он откинулся назад и снова закрыл глаза. Дыхание стало полегче, на лицо вернулся румянец. Теперь его стало знобить.
Элис принесла пёстрый плед (подарок матери) и накинула ему на плечи. Потом вспомнила про чайник, к тому моменту уже негодующе стучавший крышкой. Сбегала на кухню, быстро приготовила чай с лимоном (много сахара, чуток виски).
– Вот и мы! Чай, лимон, виски.
Он глотнул.
– Как ты?
– Намного лучше.
– Что случилось?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
