– Вы мне льстите, ваша светлость, – ответила она на тонкий комплимент. – Мы с маркизом Аттингсборо катались по реке. Прогулка удалась, хотя на воде ветер слишком прохладный, а солнце так и печет, рискуя испортить цвет лица.
– Только не вашего, мисс Хант, – возразил герцог. – Над ним не властно даже солнце.
Джозеф переглянулся с мисс Мартин, приподнял бровь и украдкой кивнул в сторону Маклита: «Помощь нужна?» Ее глаза раскрылись шире, она едва заметно покачала головой: «Нет, благодарю».
– Вы так добры, ваша светлость, – улыбалась Порция. – Мы идем пить чай на террасу. Вы уже обедали?
– Час с лишним назад, – ответил Чарли, – но теперь чувствую, что вновь проголодался. А ты хочешь есть, Клодия? Ты знакома с мисс Хант?
– Знакома. Сегодня я еще не обедала, нопока не проголодалась.
– В таком случае вы обязательно должны выпить чаю, – вмешалась мисс Хант, обращаясь исключительно к Маклиту. – Как вы находите Англию после долгого отсутствия, ваша светлость?
И они вчетвером направились к дому, поменявшись партнерами. Мисс Хант увела Маклита вперед, Джозеф с мисс Мартин отстали.
Сложив руки за спиной, Джозеф смущенно прокашлялся, чтобы не затягивать без необходимости неловкую паузу.
– Совсем забыл спросить, – начал он, – вы уже беседовали с мисс Бейнз и мисс Вуд?
– Да, – ответила Клодия, – и как вы предсказали, они пришли в восторг. Не могут дождаться завтрашнего дня и встречи с будущими работодателями. На мои предостережения они ни малейшего внимания не обратили. Чем, в сущности, доказали, что в учебе мы достигли цели: девочки способны мыслить и принимать решения самостоятельно. Мне тоже следовало бы порадоваться.
Он усмехнулся, в тот же миг мисс Хант жеманно захихикала над какими-то словами Маклита. Расстояние между ними и второй парой увеличивалось.
– Вы будете сопровождать их завтра? – спросил Джозеф.
– Нет. – Клодия вздохнула. – Нет, лорд Аттингсборо. Учительница, подобно матери, должна понимать, когда следует позволить подопечным стать самостоятельными. Учениц, которые не платят за учебу, я никогда не брошу на произвол судьбы, но и не стану водить их на помочах. Впрочем, не далее как сегодня утром я готовилась к этому, правда?
Чарли и мисс Хант к тому времени настолько обогнали их, что можно было говорить свободно, не опасаясь, что кто-нибудь услышит.
– Так вас все-таки надо спасать или нет? – уточнил Джозеф.
– О, это ни к чему. И вчера вечером было не обязательно – я просто растерялась, неожиданно увидев его после стольких лет.
– Вы расстались врагами?
– Нет, совершенно мирно. – Они вышли на мощеную дорожку сада, которая вилась между клумбами, и по молчаливому согласию замедлили шаг. – Мы были помолвлены. Правда, неофициально – ему было восемнадцать лет, мне семнадцать. Но мы были влюблены так, как можно влюбиться только в юности. Он обещал вернуться за мной.
– Но так и не вернулся. – Джозеф взглянул на нее, пытаясь представить себе, какой романтичной девушкой она была и как постепенно превратилась в строгую, замкнутую женщину, которая умела держать себя в руках – почти всегда.
– Да, – подтвердила Клодия, – не вернулся. Но это древняя история. В то время мы были детьми. Человеческой памяти свойственно преувеличивать важность событий и даже искажать их! Теперь Чарли помнит только, что мы росли как брат и сестра, и он совершенно прав. Прежде чем вообразить, что мы влюблены, мы были просто друзьями и товарищами по играм. Не исключено, что моя память преувеличила значение некоторых событий и эмоций. Словом, у меня нет никаких причин избегать Чарли.
Как бы там ни было, Маклит погубил ее жизнь, думал Джозеф. Она так и не вышла замуж. Но кто он такой, чтобы судить? У нее в жизни наверняка немало радостей. А брак с Маклитом вполне мог оказаться ошибкой.
– А вы когда-нибудь были влюблены, лорд Аттингсборо? – спросила Клодия.
– Да, однажды. Очень давно.
Она посмотрела ему в глаза.
– Чувства остались без ответа? Она вас не любила?
– По-моему, любила, – с расстановкой ответил он. – По правде говоря, я точно знаю, что любила. Но я не мог жениться на ней – не позволяли другие обязательства. В конце концов она все поняла. Вышла за другого, родила троих детей и, надеюсь, теперь счастлива.
Прелестная, милая Барбара. Джозеф уже не любил ее, только испытывал тень нежности всякий раз, когда видел, а это случалось довольно часто, так как они вращались в одних и тех же кругах. И даже сейчас он порой замечал, как она смотрит на него с удивлением и обидой. Джозеф так и не объяснил ей причины своего внезапного охлаждения. И до сих пор не знал, стоило объясниться или нет. Но как он мог сообщить ей о том, что в его жизни появилась Лиззи?
– Другие обязательства? – переспросила мисс Мартин. – Более важные, чем любовь?
– Нет ничего важнее любви. Но есть разные виды и степени любви, иногда они вступают в противоречие, и тогда приходится выбирать из них наибольшую любовь – или самое тяжкое бремя. Если повезет, они совпадут.
– Так было и в вашем случае? – Клодия нахмурилась.
– О да.
Она вдруг обвела взглядом сад и гостей, словно забыв, где очутилась.
– Простите, не буду отвлекать вас от чаепития, – торопливо заговорила она. – Просто я не голодна, поэтому лучше поброжу по розарию. Я еще не успела осмотреть его.
Ему дали шанс спастись бегством. Но он уже утратил всякое желание расставаться с ней.
– Если позволите, я провожу вас, – сказал он.
– Разве ваше место не рядом с мисс Хант?
– С какой стати? – Он вскинул брови и шагнул к Клодии.
– Если не ошибаюсь, вы женитесь на ней?
– А-а, слухами земля полнится, – усмехнулся он. – Нам вовсе незачем становиться друг для друга тенью, мисс Мартин. В высшем свете это не принято.
Клодия повернулась к террасе, где Маклит и Порция Хант уже стояли у стола с тарелками в руках.
– Высший свет часто озадачивает меня, – призналась Клодия. – Почему люди отказываются проводить как можно больше времени с теми, кого любят?… Нет, не отвечайте! – Заглянув ему в глаза, она вскинула руку ладонью вперед. – Не хочу слышать, что вы много лет назад разочаровались в любви и теперь готовы вступить в брак по расчету.
Поразительная прямолинейность! Ему следовало бы рассердится, а он только усмехнулся.
– Брак – это еще одно обязательство из тех, которые налагает положение в обществе, – объяснил Джозеф. – В молодости каждый мечтает сразу обрести и любовь, и брак. Взрослея, мы становимся более практичными. Благоразумие призывает жениться на особе, равной по положению, живущей в том же мире, что и ее муж. Это значительно упрощает жизнь.
