расти.
Я понимающе кивнул. К горлу подступил комок, я понимал, что мой вопрос будет звучать довольно глупо, но всё равно спросил:
– А её никак нельзя оживить? – Светозар и Радомир печально улыбнулись.
– Не ты первый, кто задаётся этим вопросом, конечно. Мы никогда этого не делали, но кое-кто из наших предков действительно пытался и достиг определённых успехов. Но тем не менее, все подобные попытки говорили только об одном: не стоит возвращать никого из мира мёртвых.
– А мир мёртвых, что, существует? – скептически проговорил я.
– Ну, это метафора, конечно – ответил Светозар – но на самом деле, когда ты говоришь «вернуть человека к жизни» – это же, всё-таки, подразумевает, что ты его откуда-то возвращаешь. На самом деле, это можно сделать буквально в первые несколько минут, потому что, как говориться, душа ещё не покинула тело. Но, как правило, душа эта становиться искалеченной. Человеку очень тяжело осознать, что он умер. Те, кто умирают своей смертью, как правило, не желают возвращаться, а те кто умирают насильственной смертью чаще всего получают такую травму, что душа больше не в состоянии прижиться.
– Бывали и другие случаи, – вдруг вмешался Радомир – бывало, что душа приживается, но становиться одержимой жаждой мести. Месть сжигает её изнутри, и даже когда отмщение свершается, такой человек уже не способен ни на что другое. Он начинает искать виноватых в чём угодно, начинает мстить всем и каждому и превращается в чудовище. Природа не любит издевательств! По её законам, каждое живое существо имеет конечный срок жизни. И когда оно умирает (будь то естественная или насильственная смерть), мы должны с этим смириться. Иногда это может быть печально, иногда это может быть несправедливо, но мы должны смириться. Жизнь вообще несправедливая штука, но об этом, я думаю, тебе нет надобности говорить: ты итак испытал это на своей шкуре.
– А скоро ли мы закончим обучение? – спросил вдруг я. Я попытался задать этот вопрос как можно более непринуждённым тоном, но Радомир, конечно, видел меня и читал, словно открытую книгу. Он нахмурил брови:
– Ты что, не помнишь, что я только что говорил о мести? Не стоит превращать свою жизнь в месть. Мы ещё поговорим об этом, не волнуйся.
Я перевёл взгляд на Светозара, и тот кивнул:
– Мне тоже нелегко, парень. Я одним махом потерял двух своих учеников. Мы тоже немного привязываемся к вам. И, пожалуй, я мог бы найти Костю и отомстить, но я не стану этого делать. Радомир прав: мы не должны превращать свою жизнь в месть.
– Но это же не превращение жизни в месть, а всего лишь короткий эпизод! – возразил я – Вы живёте по нескольку сотен лет, неужели вы никогда никому не мстили?! Неужели вы никогда не причиняли вред? – я вопросительно посмотрел на двух старцев.
– Причиняли – ответил Радомир – и сожалеем об этом – он поднял вверх палец – чистая душа – это самое ценное. Запомни. Мир может меняться как угодно. В нём может происходить что угодно. У власти могут стоять какие угодно люди. В цене могут быть деньги, связи, драгоценности или что-то ещё. Возможно лекарства, возможно просто чистая вода. Но самая главная ценность всегда остаётся неизменной, и это – чистая душа и чистые помыслы.
– Ну в таком случае – помрачнел я – мы по уши в грязи!
Светозар усмехнулся и произнёс:
– Наверное, я бы даже сказал, что мы окунулись в неё с головой. Но помни, пока ты ещё не утонул, ты всегда можешь выплыть. Главное бороться.
Этой ночью я так и не смог уснуть. Я всё думал об Асе, о Косте и о моём последующим разговоре с двумя, возможно, самыми могущественными людьми, которых я знал. Да что значит «возможно»? Из тех, кого я знал, конечно, они были самыми могущественными. Но! Они бездействовали. Они полностью бездействовали! Это одновременно впечатляло и бесило меня настолько, что невозможно даже описать. Как, имея такую силу, такое могущество, они могут просто оставаться в стороне?! Даже я по прошествии менее года, уже владею, столькими вещами, что вообще мог бы построить мир вокруг себя, что мог бы многое перевернуть и многим завладеть (ну если бы был единственным чародеем). А они…. Я даже представить себе не могу, насколько более могущественны, насколько больше заклинаний знают и насколько более искусно ими владеют, насколько они мудрее. Но, может быть, именно их мудрость говорит о том, что не стоит злоупотреблять своими силами? Кажется, в таком ключе рассуждал Радомир.
И всё равно! Я не мог этого понять. Я просто отказывался принимать факт того, что они просто решили смириться. И в эту ночь я решил, что если я найду Костю, то, наверняка, я отомщу.
Часть вторая: Пять лет спустя
Глава 1
Я сидел в той же мрачной комнате, где вырос и пил пиво, заедая сухариками. Нет, не подумайте, что это роскошь: как раз наоборот. Пиво было дешевле еды и даже воды, но прекрасно забивало желудок, а уж с сухарями и подавно. Да, я только что потратил свои последние деньги на две больших бутылки пива и скупую пачку сухариков. Потому что, как я уже сказал, этим можно было «наесться» хотя бы до завтра. Что дальше? Да хрен бы его знал, если честно. Пока мне не исполнилось восемнадцать, мне выплачивали какое-то там жалкое пособие, потому что я остался сиротой, но его, разумеется, не хватало. В приют меня не забрали только потому, что бабушка была всё ещё жива и на бумаге стала жить в нашей квартире. Все прекрасно понимали, что это только на бумаге, но чиновников это не беспокоило – меньше работы будет. Друзей я потерял: про Костю и Асю вы знаете, а Саня со своими родителями в один прекрасный день просто исчез. Они, вдруг, собрали все свои вещи и просто уехали из города, никому ничего не сказав. Уж не знаю, что у них приключилось, но, так сказать, наскоком, найти Саню мне не удалось, а копать глубоко у меня не было ни времени, ни ресурсов.
Я стал, как и Леся пытаться подрабатывать, но ничего постоянного найти не мог, конечно. В квартире почти ничего не осталось: я продал всё, и продолжал искать работу. Но меня никуда не брали без опыта работы или высшего образования. Им было плевать, что очевидно, что кто-то должен сначала взять меня без опыта работы, чтобы у меня появился опыт. Им было плевать, что чтобы получить образование, мне нужны деньги, а где их взять, если я не могу устроится на работу? Однако, такая «гениальная» система приёма на работу была
