– Командир, может, предложить ребятам пройти континент с другой стороны? Они бы прибыли на место как раз вовремя и сразу принялись за дело.
– Сначала нужно шхеры завоевать, – почти отмахнулся Ростик от этого непрошеного совета.
– А ты думаешь, мы с одного штурма их не заберем? – спросила Вика, которая в последнее время проявляла повышенный интерес к Ростиковым решениям, хотя и не обладала военной проницательностью Самархи.
– Скорее всего… Не знаю, возможно, эта война окончится для нас успехом, – осторожно отозвался Ростик. – Если бы я так не думал, я бы на нее не решился.
– Так что же? – настаивал Рындин.
– Нужно проверить эффективность ружей в сражениях. Никто же по-настоящему не знает, что из попытки вооружить викрамов на деле выйдет.
Но осторожность Ростика не произвела на остальных погонщиков касаток впечатления. Почему-то все были уверены, что особых сложностей с этими пушками не возникнет.
И в общем, это оказалось правдой. Хотя выяснилось только после того, как они повернули за дальний северо-западный мыс того почти полуострова, на котором находились леса ближайших к Боловску дваров. Совершенно неожиданно для Ростика тут оказался отряд океанских викрамов, причем немалый, в несколько сот солдат, или охотников.
Бой разгорелся спонтанно, причем ни одна из касаток не оказалась на месте вовремя, заливные викрамы попросту бросились в атаку и едва ли не одним холодным оружием, почти не пуская в ход ружья, рассеяли этот отряд противника, хотя потери в этом столкновении для более мелких и слабых… захватчиков оказались значительными. Только погибших с их стороны Рост насчитал до сотни. Это было грустно. Поэтому он устроил скандал:
– Не экономить выстрелы из ружей, биться всеми имеющимися средствами. Экономить следует бойцов, это наш невосстановимый ресурс, ружья мы можем антигравами новые подвезти, – объяснял он вождям каждой из переселенческих колонн, но так и не понял, насколько они учли его требование.
Кажется, они его все-таки поняли, но внутренне не согласились. Что-то в манере ведения войны заливных рыболюдей подсказывало ему, что они решили пускать в ход ружья только в крайнем случае.
И тут, как иногда бывает, на их стороне оказалась удача, хотя тоже – весьма специфически. Вдоль этого побережья их континента шел довольно мощный, разросшийся, словно дерево, коралловый риф, который, словно Большой Барьерный у побережья Австралии на Земле, закрывал берег едва ли не сплошной, почти непроходимой преградой. И как у Австралии, он был необычайно богат. Тут водились не только несметные косяки рыбы, но и разные чудища, те самые, которых Ростик чувствовал только в самых больших глубинах. И тогда-то выяснилось, что против них у заливных викрамов защиты не было… Кроме пресловутых ружей.
Впервые Рост увидел их в действии, когда совершенно неожиданно, скорее чувствами, чем осознанно, определил появление одного из гигантстких осьминогов и ринулся вперед, но к его подходу все было уже кончено. Едва ли не двумя десятками выстрелов заливные викрамы разбили ему основное тело, то самое, где находился клюв и глаза, а может быть, и главные нервные узлы.
Еще на подходе к месту стычки Рост понял, что от выстрелов ружей, которые действовали вполне удовлетворительно, с чудищем в три десятка тонн что-то происходит, оно как-то вздрагивало от каждого попадания ионизированного шнура и… тонуло. Осьминог не мог двигаться, не был способен продолжать атаку, встретив такое сопротивление.
Когда Рост попробовал осознать это явление, непрошенно, но кстати вмешалась Самарха, объяснив:
– А чего тут непонятного? От попадания у морских возникает что-то вроде паралича, может, шоковое воздействие, может, болевые эффекты… Кто знает? Хорошо бы, океанских викрамов этот шок тоже останавливал.
Ростик слышал еще на Земле, что американцы во время войны во Вьетнаме использовали пули со смещенным центром тяжести, которые, попадая в тело, проходили через него по неправильной, непрямой траектории, увеличивая при этом разрушение жизненных органов, перемалывая их, словно мясорубка. И это вызывало такой болевой шок, который можно было снять только специальными препаратами. При этом, если не вывести человека из этого шока быстро и эффективно, он умирал, у него попросту не выдерживало сердце.
Вот что-то похожее, когда он обследовал тушу расстрелянного осьминога, произошло и с этим чудищем. Конечно, после этого надежда Роста на удачный исход войны существенно окрепла. Поражать противника, например, океанского викрама, едва ли не единым выстрелом, не добивая его последующей пальбой, было бы неплохо.
Ко всему прочему это означало, что те три с половиной тысячи ружей, которые у них имелись, обеспечивая более четырехсот тысяч выстрелов, могли противостоять рати океанских викрамов до трехсот тысяч бойцов. Вряд ли в шхерах было больше нескольких десятков тысяч океанских, хотя, даже если их было в несколько раз больше, они должны были отступить. Ведь не насекомые же они, которые сражались до полного истребления, должны дрогнуть, отодвинуться от слишком сильного противника.
Обнаруженный барьерный риф, протянувшийся вдоль всего западного побережья, обеспечивал викрамов питанием в таком количестве и с таким разнообразием, что они заметно повеселели. Некоторые из них, как Ростик понял, приглядываясь к новому месту, даже выражали своими свистами мнение, мол, давно пора было двинуть в эти богатые и удобные воды, возможно, если тут как следует освоиться, и шхерами можно пренебречь.
А вот это уже не входило в планы человечества, поэтому Ростик даже немного поднял темп переходов, чтобы у его… подчиненной рати не возникало таких пустых, в любом случае несвоевременных мыслей.
Впрочем, и ему тут начинало нравиться. Сначала он решил, что это естественная реакция на выздоровление после болезни, которое обеспечил ему Лео, а возможно, просто время ему пришло поправиться. И это тоже существенно поднимало настроение. Но спустя некоторое время Ия Просинечка заметила как-то преувеличенно небрежно:
– Ты, командир, словно шалеешь от своего гиганта. Смотри, не азартничай лишний раз.
– В чем дело? – спросил он, понимая, что без Левиафана ему нужно было бы нахмуриться.
– Она права, – вдруг вступил в разговор и Михайлов, который вообще последнее время все время поддерживал Ию, иногда и без необходимости. – Я еще в прошлый раз, когда мы ходили на Гвинею, заметил – ты делаешься слишком уж… – он помолчал, подыскивая слово, – бесшабашным.
Рост разозлился немного, даже отплыл от основного косяка викрамов, чтобы подумать, но расстояния тут почти не имели значения, да и опасно было уходить от рыболюдей, по-настоящему опасно, поэтому он нехотя вернулся. И решил во время возвращения, что ребята правы. Его избыточная самоуверенность, приподнятое настроение могли обернуться серьезной недооценкой ситуации, а это было нехорошо. Особенно для него – командира и предводителя всего отряда. Поэтому Рост попробовал избавиться от своего едва ли не восторженного отношения к викрамам, к действию их оружия, к морю, к пище и прекрасному, едва ли не фантастическому по своим красотам рифу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
