— крикнул Снайп на прощанье. — Если выживешь, уходи от него.
Дезертир пришпорил коня. Едва он отвернулся от Хармона, торговец метнулся к арбалету. Рука не дрожала — впервые за сегодня. С тихим поскрипом вороток натянул тетиву.
— Нет, — прошептал раненый Джоакин, — не надо.
Торговец наложил болт и поднял арбалет к плечу. Снайп и Полли были от него в сотне шагов. Лошадь шла галопом, фигурки подпрыгивали на ее спине. Но Хармон не сомневался в себе. Заточение, битва, обман, второй обман, новая битва — он прошел сквозь все победителем! Сами Праматери вели его, помогали, оберегали, посылали удачу и верные мысли. Он справится и в этот раз.
— Не стреляйте! Заденете Полли!
Нет, я не промахнусь. Этого не может случиться. Я убью подлеца и верну Предмет. Светлая Сфера должна быть моей — так решили Праматери и боги!
Хармон улыбнулся и выстрелил.
Снайп умер, не издав звука. Арбалетный болт способен пробить латные доспехи. Мягкое человеческое тело он пронизал навылет, оставив на спине круглое багровое пятнышко — левее позвоночника, ниже лопатки. Дезертир рухнул набок, прокатился по земле и обмяк. Упала и Полли — он увлек ее за собою.
Хармон Паула Роджер отложил арбалет и с улыбкой на лице пошел к ней. Вот так-то. Сфера моя. Полли моя. На мне лежит благословение!
Девушка отчего-то не двигалась. Он продолжал идти и улыбаться, и все еще не осознавал того, что видит. Даже когда остановился над нею, все продолжал твердить себе: Полли моя, Сфера моя, я — любимец богов! Глаза девушки напоминали стеклянные бусы, из уголка рта сочилась струйка крови. Багровое острие болта вышло у нее меж ребер, выше левой груди.
— Вы убили ее?! — кричал откуда-то издалека, из тумана, Джоакин Ив Ханна. — Полли мертва?! Отвечайте же!
Хармон стоял и ловил ртом воздух. Я не знал. Тяжелая дубовая стрела, разящая латников наповал. Что ей стоит прошить двух человек? Но я не знал, я же не воин! Не мог знать! Нет в этом моей вины!
Он нагнулся над Снайпом, взял из сумы сверток и спрятал за пазуху.
— Я убью тебя! — кричал Джоакин, силясь подняться. — Проклятый гад! Женоубийца! Я убью тебя!
Хармон стремительно зашагал к фургону. Подхватил арбалет — он ведь не хочет, чтобы Джоакин угостил его болтом в спину! Сгреб монеты из тайников, вексель и так был при нем. Схватил плащ и кафтан, и камзол Молчаливого Джека. Направился к лошади. Джоакин сумел сесть и вынуть из ножен кинжал. Но он не умел метать левой рукой, а правая свисала плетью.
— Остановись, тварь! Трусливый гад! Подойди ко мне!
Хармон ничего не ответил — язык не слушался. Забрался в седло и двинул коня. Крики Джоакина угасли под звуком копыт.
Сфера моя! Хармон ждал, что сверток вольет в грудь божественное тепло, и все станет хорошо, и исчезнет мучительная, гложущая боль. Но тепло никак не приходило.
Глава 43. Искра
3 июля 1774 г.
Фаунтерра, резиденция Нортвудов
Лекарь пускал Мире кровь, когда служанка доложила о госте. Из разреза на руке жидкость тонкой струйкой стекала в таз, на дне расплывалась вишневая лужа. Лекарь избегал смотреть в лицо девушке.
— Сегодня, как будто, получше, — неуверенно сказал он, бросив взгляд на леди Сибил, словно ища поддержки.
— Да, дитя мое, сегодня ты определенно выглядишь бодрее.
Графиня лгала более умело, чем лекарь.
Вошла Элис и доложила:
— Миледи, сударь Марк желает видеть леди Глорию.
— Еще чего! — фыркнула графиня. — Бедная девочка не в том состоянии, чтобы отвечать на его дурацкие вопросы. Пусть убирается!
— Да, миледи.
— Нет, прошу, позвольте Марку войти! — вмешалась Мира. — Я очень хочу услышать, что он скажет. Прошу!
Ее голос звучал очень слабо, на грани слышимости. Возможно, поэтому леди Сибил не смогла отказать ей.
— Что ж… Пусть подождет внизу, пока лекарь окончит дело. И предупреди, что леди Глория больна. Ее нельзя беспокоить мелочами!
Вскоре процедура была завершена, лекарь перевязал руку тряпицей, на которой тут же расплылось влажное пятно.
— Не забывайте о красном вине, — напомнил он графине, — а также отвар полыни и зверобоя. Если будут головные боли, приложите к вискам серебряные монеты.
Еще как будут, — вяло подумала Мира. Боль не покидала ее уже несколько дней. Казалось, кто-то методично сверлит виски. Монеты, не раз уже испытанные, помогали не больше, чем всяческие отвары. Как ни странно, кровопускание приносило облегчение: после него Мира слабела и едва могла шевелиться, зато боль отступала, давая возможность поспать.
Дверь скрипнула, впустив в комнату Ворона Короны.
— Приветствую вас, леди Сибил, леди… — он осекся, когда глянул в лицо Мире.
— Я так плоха?.. — спросила она. — Жаль, Марк, что вы отказались от мысли лишить меня головы. В последнее время она доставляет мне так много хлопот.
Видимо, он не понял, что это была шутка.
— Простите, миледи… Я не знал…
— Вот именно, вы не знали, — отчеканила графиня. — Теперь видите, что девочке не до вас. Говорите поскорее, что хотели, и оставьте ее в покое.
— На самом деле, леди Глория, я принес хорошую весть. Надеялся, что она порадует вас…
Похоже, теперь он не предполагал за больной способности порадоваться хоть чему-то, и не знал, какой избрать тон.
— Вы, миледи, — обратился он к Сибил, — тоже останьтесь, вам стоит это услышать.
— Я и не собиралась выходить! — негодующе бросила графиня.
Мира вяло улыбнулась: Марк верен себе — все те же шпильки на грани хамства.
— Ну же, сударь, вы обещали меня порадовать. Каковы новости?
— Все кончено, миледи, — просто сказал Марк.
— Что — все?.. — не поняла графиня.
— Заговор. Он раскрыт.
Тишина. Мира ощутила, что сердце забилось быстрее.
— И преступник?..
Марк выдержал паузу.
— Какой рассказ вы хотели бы услышать, миледи — краткий или подробный?
— Говорите кратко! — выпалила графиня.
— Подробно, — сказала Мира, — прошу вас. Хочу, чтобы рассказ длился долго.
…поскольку пока вы говорите, я смогу думать о чем-то, кроме болезни! Мира не сказала этого, но Марк понял без слов. Поклонился графине:
— Ваша милость, позвольте мне выполнить просьбу вашей дочери.
— Как сговорились! — фыркнула леди Сибил. — Что ж, насладитесь.
— Благодарю
