Читаем без скачивания Флот обреченных - Кристофер Банч

Маркиевикз натянула на себя спецовку. Отодвинув пару каменных плит, которыми был вымощен внутренний двор, они быстро вылезли из туннеля и закрыли вход теми же плитами. Двое солдат выгрузили на это место ужасно вонючую корзину с лишайниками и принялись чистить их для ужина.

Соренсен устанавливал восемнадцатую стеклянную пластинку, следуя инструкциям жестикулирующего Краулшавна, когда из-за двери донеслось громыхание чьих-то ботинок. Пластинка выскользнула из рук Соренсена и упала на стоявший перед ним стол в то время, как Краулшавн оживленно указывал на ключи.

Таанцы! Приближаются! Черт бы их побрал!

Краулшавн дернул за висевшую рядом веревку, и на стол опустилась холщовая ткань, маскируя лежавшие на нем предметы, окутывая все вокруг облаками пыли.

Выскользнув из мастерской в коридор, друзья прикрыли за собой дверь. Соренсен ругнулся. Часовой-заключенный запер дверь на замок и при помощи маленьких мехов обсыпал дверь пылью. На случай, если таанцы решат проверить коридор тепловыми детекторами, он предпринял последнюю меру предосторожности: опустил вниз натянутый электрический провод таким образом, чтобы он провисал над дверью. Поскольку из подобных проводов иногда вылетали искры, на двери заранее искусно нарисовали темные пятна, какие обычно остаются на дереве после возгорания.

Часовой понятия не имел, какого хрена эти двое делали в мастерской. Но как сказал ему мистер Килгур: «Это не твоего ума дело». Часовой направился во двор.

А в мастерской шла медленная кропотливая работа над созданием столь необходимого Стэну компьютера.

Мечтатель часто задумывается над тем, что бы произошло, если бы он вдруг оказался в далеком прошлом и соорудил какой-нибудь немудреный прибор, благодаря которому его стали бы обожествлять или даже сделали королем. Проблема, никогда не учитывавшаяся подобными мечтателями, состояла в том, что технология производства любого прибора требует прохождения шести этапов, на каждом из которых создаются необходимые для сборки инструменты и детали.

Конструирование компьютера Стэна нужно было начинать с чипа — серии чипов. Между тем, глядя на то, чем занимались Соренсен и Краулшавн, никто никогда бы не догадался, что они работают над созданием компьютерного чипа.

Их чипы представляли собой кубы, стороны каждого из которых равнялись одной трети метра. Чтобы упростить задачу, друзья решили использовать в качестве основной детали двадцатичетырехслойный чип. Каждый слой представлял собой стеклянную пластинку. Поверхность каждой пластинки была покрыта круговыми царапинами и обработана специальной кислотой. Для резисторов, диодов и всего остального, что должно было на них находиться, оставляли свободные места. Составные компоненты были либо сделаны вручную, либо украдены членами рабочих бригад. Круговые нитевидные углубления пластин были залиты расплавленным в кислоте серебром. Соединительные штырьки чипов мастерили вручную из золота. Каждый чип состоял из двадцати четырех таких пластинок.

У них уже было двенадцать готовых чипов. До окончательного выполнения задания оставалось пройти еще две трети намеченного пути.

Соренсен и Краулшавн недоумевали, где Алекс намеревался собрать компьютер воедино. Поскольку сам он ничего им об этом не говорил, друзья благоразумно решили не допытываться. Их также интересовало, какое помещение планировал использовать Алекс для хранения оборудования. Все эти вопросы не давали Соренсену и Краулшавну покоя, но они надеялись, что в нужное время получат на них ответы.

Майор службы безопасности Авренти проходил по коридорам крыла заключенных. Глядя на них, он хмурился, игнорируя приветствия и обязательные выкрики, которыми имперские заключенные одергивали друг друга, призывая к вниманию при его появлении в каждой комнате.

Авренти казался себе похожим на психического спрута, который во всем видит подвох и каждой клеткой своего существа жаждет атаки.

Враждебно ли они настроены? Может, прячут самодовольные усмешки, вспоминая какую-то тайную шутку, — эти выродки, у которых только побег на уме? Или они недовольны причиненным им беспокойством?

Авренти продолжал свой маршрут.

Килгур заметил таанца, идущего по коридору, и отступил назад, исчезая из поля его зрения.

— Что он делает? — шепотом спросил один из членов его когорты.

— Не знаю, — ответил Алекс. — Разве тебе не известно, что психу таанцу в любую минуту может стукнуть в голову что угодно?

— Надеюсь, сейчас этого не произойдет.

— От нас ничего не зависит, — рассудил Килгур.

Авренти закончил обход и ступил на территорию штаб-квартиры заключенных, которой являлся внутренний двор зоны. Увидев посреди двора бывшего имперского солдата среднего роста и телосложения, разрисовывавшего каменные плиты, Авренти остановился, чтобы понаблюдать за ним со стороны. Краска, которую использовал заключенный, была сделана из штукатурки, разведенной водой; кистью служила рваная тряпка. Художество, выводимое заключенным, отдаленно напоминало звезду.

Авренти подошел к нему. Порывшись в памяти, майор вспомнил, что имперским заключенным был некто Кэлгард или Килгур — невзрачный, ничего из себя не представляющий человечишка.

— Что это ты делаешь?

От неожиданности заключенный выронил кисть и ведро с белой краской. Авренти помрачнел — несколько капель попало на его китель.

— П-прошу прощения, — запинаясь от волнения, с жутким акцентом выговорил Килгур. — Вы так незаметно подкрались.

Авренти почти ничего не понял из сказанного заключенным, но принял его слова за извинения.

— Чем ты занимаешься?

— Изгоняю Кэмпбеллов.

— Кэмпбеллов?

— Да.

— А могу ли я поинтересоваться, кто они такие?

— Это таинственные и ужасные шестиногие твари, живущие на предателях и в супе.

— Чушь! — фыркнул Авренти. — Никогда в жизни не слышал ничего подобного.

Майор повнимательнее присмотрелся к имперскому заключенному. На лице Килгура не было и тени улыбки.

— Все ясно. Можешь продолжать дальше.

— Слушаюсь, сэр.

Килгур снова принялся рисовать свою звезду, а майор Авренти направился к выходу. Проходя через три пары ворот, он задумался, стоит ли докладывать коменданту Держи ну о том, что некоторые имперские заключенные нуждаются в заботе психиатра.

Алекс закончил свою работу, обошел вокруг картинки три раза и направился в камеру. «Очень хорошо, — подумал он. — Этот Авренти не дурак. Он самый наблюдательный из всех. Приставлю-ка я к нему двоих своих людей, чтобы впредь заранее знать о его приходе, еще до того, как он приближается к воротам».

Глава 18

Танз Сулламора пребывал в размышлении. Соблюдая секретность, он сидел в передней апартаментов императора, смиренно и терпеливо дожидаясь вызова. Прямая спина, скрещенные ноги, задумчивое лицо со сдвинутыми к переносице бровями — всем своим обликом Сулламора являл готовый портрет великого промышленного магната, влиятельного и могущественного человека, с мнением которого обязаны считаться.

Вечный император вошел в комнату, даже не взглянув на Сулламору, приблизился к небольшому выдвижному бару и достал из него бутылку с двумя бокалами.

— Танз, дружище, — сказал император, — тебе нужно выпить.

Сулламора был поражен. Он почувствовал, как руки и ноги перестали его слушаться. От величавой позы, старательно выбранной им заранее, не осталось и следа. Сулламора дал себе клятву, что сам установит тон разговора. У него были свои определенные соображения по поводу того, что движет настроением императора и что обусловливает его поведение. К сожалению, император об этом даже не догадывался и повел себя так, как счел нужным.

— Э-э… нет. То есть я хотел сказать — спасибо. Немного рановато.

— Поверь мне, Танз. Если я говорю, что тебе нужно выпить, значит, так оно и есть.

Сулламора безмолвно взял в руку бокал.

— Возникли какие-нибудь… э-э… трудности?

— Не то чтобы трудности. «Катастрофа» — было бы самым подходящим словом. Все корабельное производство провалилось в тартарары.

Сулламора выпрямил спину еще больше. Именно он отвечал за кораблестроение во время войны.

— Но это не так. Я имею в виду, ваше величество, что… э-э…

— Ерунда. Говорю тебе, корабельной промышленности грозит полное уничтожение. И в этом нет ничего удивительного. Среди рабочих шести заводов Каиренса растет недовольство. Они устраивают массовые забастовки, стачки. Идет снижение темпов роста. Уверяю тебя, они подвергают опасности наши успешные военные действия. Этому нужно положить конец.

Последние слова императора привели Сулламору в полное замешательство. Заводы, находящиеся в Каиренсе, всегда славились своей эффективностью. Сулламора хотел было возразить, но император взмахом руки остановил его.