вскоре путники достигли следующей гряды.
Когда бы все было как обычно — если хоть что-то в этом путешествии можно было назвать обычным, — они обошли бы этот холм, а не взбирались на него, но Илайас все равно настаивал на разведке.
— Тебе, парень, явно не терпится угодить к ним прямо в середку? — таким было его желчное замечание.
Эгвейн уставилась на гребень гряды, облизывая губы, словно бы на этот раз ей хотелось идти с Илайасом и словно в то же время она с радостью осталась бы на месте. Лишь один Илайас не выказал ни малейшего колебания.
Перрин задумался: а что будет, если вороны повернули обратно? Веселенькое дело — вылезешь на гребень, а они уже тут как тут.
На вершине Перрин медленно высунул голову, пока не смог бросить взгляд на другую сторону, и испустил вздох облегчения: все, что он увидел, — небольшой перелесок чуть к западу. Воронов не видно. Вдруг из-под деревьев выскочил бегущий со всех ног лис. Вслед за ним с ветвей посыпались вороны. Хлопанье крыльев почти заглушило отчаянный скулеж лиса. Черный смерч спикировал вниз и водоворотом закружился вокруг него. Челюсти лиса щелкали, но птицы падали на него, стрелой отлетали в сторону невредимые, черные клювы влажно поблескивали. Лис повернул обратно к деревьям, ища спасения в своей норе. Теперь он бежал вперевалку, опустив голову, мех его потемнел и окровавился, а вороны носились вокруг зверя, их становилось все больше и больше, и вскоре машущие крылья совершенно скрыли лиса. Так же неожиданно, как и напали, вороны взмыли вверх, описали круг и исчезли на юге за следующей грядой. Бесформенный комок разодранного меха остался от того, что прежде было лисом.
Перрин с трудом сглотнул. Свет! Они то же самое могли сделать и с нами. Сотня воронов. Они могли бы...
— Вперед! — вскакивая на ноги, прорычал Илайас. Он махнул Эгвейн рукой и, не став дожидаться девушки, припустил бегом к деревьям. — Вперед же, чтоб вам сгореть! — крикнул он через плечо. — Быстрее!
Эгвейн пустила Белу галопом через гребень и догнала спутников раньше, чем те достигли подножия склона. Времени что-либо объяснять ей у мужчин не было, но глаза девушки сразу же заметили лиса. Лицо ее вмиг стало белее снега.
Илайас уже добежал до деревьев и, стоя на опушке небольшой рощицы, энергично махал рукой, подгоняя ребят. Перрин попытался бежать быстрее и тут же споткнулся. Взмахнув руками, словно ветряная мельница, он едва не упал лицом на землю. Кровь и пепел! Я и так бегу изо всех сил!
Из рощицы вылетел одинокий ворон. Он лег на крыло, направившись к людям, пронзительно вскрикнул и развернулся на юг. Зная, что уже все равно опоздал, Перрин сдернул пращу с пояса. Он еще пытался выудить из кармана камень для пращи, когда ворон вдруг сложился пополам и камнем рухнул на землю. Перрин изумленно открыл рот и только тогда заметил пращу, свисающую с руки Эгвейн. Она неуверенно ухмыльнулась юноше.
— Эй, нечего там стоять, пальцы на ногах пересчитывать! — окликнул их Илайас.
Вздрогнув, Перрин заторопился к деревьям, затем отскочил в сторону, чтобы его не стоптала Бела.
Далеко на западе, едва-едва различимое, нечто похожее на темный туман поднялось в воздух. Перрин чувствовал волков, идущих этим направлением, на север. Он почувствовал, как они, не замедляя бега, заметили воронов слева и справа от себя. Темный туман закружило к северу, будто преследуя волков, затем внезапно он рванул прочь и устремился на юг.
— По-вашему, они нас увидели? — спросила Эгвейн. — Мы же были уже за деревьями, да? Они не могли разглядеть нас на таком расстоянии. Или они могут? Но не так же далеко!
— Мы их на таком расстоянии видели, — сухо сказал Илайас. Перрин встревоженно переступил с ноги на ногу, а Эгвейн испуганно охнула. — Если бы они нас заметили, — проворчал Илайас, — то обрушились бы на нас так, как напали на того лиса. Думайте, если хотите остаться в живых. А не то страх убьет вас, если вы с ним не совладаете. — Его пронзительный взгляд на мгновение задержался на каждом из ребят. Наконец он кивнул. — Сейчас они ушли, да и нам тоже пора идти. Держите пращи под рукой. Они могут опять пригодиться.
Когда путники вышли из рощицы, Илайас повернул в сторону, на запад. Дыхание Перрина с хрипом вырывалось из горла; все походило на то, будто они гонятся за последними увиденными воронами. Илайас продолжал без устали идти вперед, и не оставалось ничего другого, как следовать за ним. В конце концов, Илайасу известно надежное укрытие. Где-то. Так он сказал.
Путники бежали к холму, ждали, пока не улетят вороны, потом снова бежали, ждали, бежали. Упорные перебежки, которыми они продвигались вперед, и сами по себе отнимали силы, но очень быстро все, кроме Илайаса, начали уставать от подобного рваного темпа. Грудь Перрина вздымалась, и он жадно глотал воздух, когда выпадало несколько минут передышки, чтобы растянуться на вершине холма. О разведке он давно позабыл, оставив ее Илайасу. Бела стояла позади, опустив голову, ноздри ее широко раздувались, и так при каждой остановке. Страх подстегивал путников, и Перрин не знал, кто кем овладел: он страхом или же страх им. Ему хотелось лишь одного: чтобы волки рассказали, что там позади, — если что-то вообще было, чем бы это ни было.
Впереди воронов оказалось еще больше, чем ожидал увидеть Перрин. Слева и справа черные птицы взмывали вверх и уносились на юг. Добрую дюжину раз путники оказывались под защитой деревьев или под ненадежным прикрытием склона лишь за мгновение до того, как вороны проносились в небе. Однажды, когда солнце уже начало скользить с полуденной высоты, они неподвижными статуями застыли на открытом месте — ближайшее укрытие было в полумиле от них, — когда сотня пернатых шпионов Темного промелькнула всего лишь в миле к востоку. Пот градом катился по лицу Перрина, несмотря на ветер, пока последнее черное пятно не уменьшилось до точки и не исчезло. Он уже давно потерял счет отставшим от стай птицам, которых они с девушкой сбили из пращей.
По пути Перрину попадалось более чем достаточно свидетельств того, что здесь похозяйничали вороны, и эти картины лишь усиливали его страхи. Он едва сумел отвести взор от вызывающих тошноту останков разорванного в клочья кролика. Безглазая голова стояла прямо, остальное — лапы, внутренности — было разбросано вокруг. Заклеванные голуби превратились в бесформенные комочки перьев. И Перрин заметил еще двух растерзанных лисиц.
Ему припомнилось кое-что, рассказанное Ланом. Все создания Темного получают удовольствие
