не могут — у них же там реактор за спиной, и люди могут погибнуть, если всё это взорвётся. И будет новый Чернобыль. То есть, Чернобыля ещё не было, а мог бы быть гораздо раньше.
Тогда экипаж стал набирать высоту — делать-то нечего, они ведь были советские лётчики, а они всегда спасали тех, на кого мог упасть их самолёт.
Я посмотрел на своего отца — он был абсолютно серьёзен и кивнул мне:
— Экипаж Поливанова. Я его даже знал, хорошие ребята. Лучшие тогда были в летно-испытательном институте.
— Так вот, — продолжил Лёхин отец. — Этот самолёт был вечен. И они поднялись высоко-высоко, до самого практического потолка этой машины и стали уводить самолёт в сторону от жилья. Но тут выяснилось, что и катапультироваться им нельзя, тогда всё это упадёт на людей в других странах, да и какие-нибудь пингвины ничем не виноваты, да и киты…
С тех пор они летают над нами, но раз в год командир корабля направляет машину в сторону испытательного центра и пролетает над своим домом.
А я его чуть не сбил тогда. Хорошо, что старший смены у меня был что надо. Его потом, правда, сняли, когда Руст к нам пролетел и сел на Красной площади. Тогда многим не повезло, вот нашего главкома тоже сняли. А он неплохой был человек, всё говорил: «Главное богатство войск ПВО — замечательные советские люди»…
Я его уже не слушал, тем более, что их всех позвали снова на веранду. Лёха тоже пошёл туда пить чай с только что сделанным крыжовенным вареньем.
Я встал на полянке перед домом и, задрав голову, стал всматриваться в чёрное небо. Там медленно плыла новая светящаяся точка.
Наверняка это были они — и я представил себе этот самолёт с двойными винтами, которым нет сносу, могучую машину, что плывёт между облаков, а за штурвалом её сидит седой старик в ветхом кожаном шлеме. У него длинная белая борода, и такая же борода у второго пилота. А маленький высохший старичок за штурманским столом выводит их на правильный курс — прямо над домами родственников, что забыли их имена. Портретов у них никаких нет, какие портреты в кабине, разве фотографии давно умерших жён? Но отец говорил мне, что лётчики на испытаниях таких фотографий не брали — из суеверия.
Они и были такие, как мой отец — приказали бы ему, он бы тоже полетел на атомном самолёте. И тоже всех спас, если что.
А теперь летящий надо мной самолёт превратился в белую точку. Этот самолёт был уже стар, я слышал, как скрипят под обшивкой шпангоуты. Самолёт шёл тяжело, как облепленное ракушками судно, но бортинженер исправно латал его — потому что полёт их бесконечен.
Они уже так стары, что не слышат попискивания в наушниках, да и не от кого им ждать новостей.
Но их руки крепко держат штурвалы, и вот пока эти лётчики живы, всё будет хорошо.
Извините, если кого обидел.
24 ноября 2012
История про то, что два раза не вставать (2012-11-27)
Сперва я задумался о тщеславии. Как всякий нормально тщеславный человек, я ищу свою фамилию с помощью поисковых машин. Однако в этом году это стало затруднительно — из-за двухсотлетия Отечественной войны. Мой день рождения и вовсе приходится на сражение при Березине.
Найти себя в этой снежной каше, треске ломающегося льда и юбилейных смертных стонах совершенно невозможно.
Чувствуешь себя песчинкой истории.
Кстати, чтобы два раза не вставать, вчера проснулся в городе К. среди выпавшего снега. Снег выпал, с ним была плутовка такова.
Наблюдая краешком глаза белизну в окне, я вдруг сообразил, что множество людей не знают, в каком доме они живут. В том смысле, в каком году построен их дом (кроме граждан, которые судятся с муниципалитетом). Здания типовые, и вот читаешь про себя "16-этажный панельный жилой дом серии П-43. Построен в 1978 году. Подъездов — 1. Квартир — 125", и испытываешь то, что чувствовали староверы, переписываемые для описи.
Извините, если кого обидел.
27 ноября 2012
История про то, что два раза не вставать (2012-11-28)
Посетил сегодня ярмарку Non/fiction для модерации писателей. Отмодерировав, ходил в толпе.
Обнаружил там массу пожилых людей, которые туда приходят, чтобы показать другим (а, главное, себе), что они ещё живы.
Из последних сил, так сказать.
И, чтобы два раза не вставать, ещё вот что скажу: с чувством неприкрытого удивления я читал новости. Оказывается, нынче хотят поднять возраст владения гражданским оружием до 21 года. Это удивительно смешно — поелику Закон о всеобщей воинской обязанности вручает автомат Калашникова всякому восемнадцатилетнему, а затем, через год, другие законы подозрительно лишают гражданина права держать в руках оружие, куда менее убойное.
Извините, если кого обидел.
28 ноября 2012
История про то, что два раза не вставать (2012-11-29)
***
— Сегодня осьмнадцатого ноября в Москве очень странная погода — пять часов вечера будто темная-темная ночь, небо затянуто пеленой и тоска повсеместно. А что вы чувствуете сегодня, в этот день?
— Тоски не наблюдаю. Однако эта погода хочет на что-то перемениться, и потому у меня ужасно болит голова.
— А что означает для Вас понятие "безумство"?
— "Безумство" — довольно широкий термин. Вот есть алкоголическое безумство — человек думает, что опьянение даёт ему право на необычные поступки, он сам не знает какие. И вот он думает, что острит; думает, что красиво ухаживает; думает, что тонко страдает. И всё оттого, что имеет право на безумство.
Есть "безумство" страшное — это свойство близких людей, когда что-то вступает в них, и жизнь их строится по принципу: "вырву себе глаз — пусть у моей тёщи будет зять кривой".
Есть "безумства", что люди совершают от скуки — живёт себе благополучный клерк, и вдруг понимает, что жизнь его бедна во всех смыслах. Иногда он берёт ствол и стреляет в сослуживцев или посетителей банка.
Есть ещё особое безумство — это поэтические оправдания предыдущим. Безумство храбрых — вот мудрость жизни! О смелый Сокол!.. Оно отвратительно, потому что человек не может оправдать свою жизнь сам и прибегает к помощи поэтов.
На самом деле, большая часть поступков, определяемых словом "безумство" — упрощение жизни. Возбуждённый человек не хочет провести планомерную осаду женщины и, отчаявшись, хватает её за жопу в людном месте. Юноша не имеет сил жить
