боевом модусе снимают имплант-коррекцию.
– Только на фронте, – уточнил я. – И только перед атакой. В ветроколониях серьезные силовые функции выполняют женщины. Мужчины обычно сторожат только мужчин.
– Загадка, – сказал Ломас. – Мужчина, но могучий воин. Не потому ли у суфиев не нашлось в наши дни подходящего кандидата? Суфии ведь сейчас тоже с имплантами.
– Может, мы зря нацелились именно на ветроколонию, – сказал я.
– Почему?
– В сибирских лесах живут так называемы бескукушники. Это мужчины и женщины без имплантов. Их ловят, конечно, но они уходят все дальше в тайгу. Недалеко от ветроколонии может быть их тайное поселение. Джинн выберет одного из тамошних мужчин. Любой бескукушник будет искусным воином по сравнению с остальными.
– Нет, – сказал Ломас. – Я уверен, что все случится именно в ветроколонии.
– Почему?
– Есть еще одна связь. Самая поразительная.
– Какая именно?
– Динозавры, – ответил Ломас. Я изумленно посмотрел на него.
– В каком смысле?
– Джинн был царем чудовищ, – сказал Ломас. – Он вселился в Ахилла во время ритуально психотропного путешествия. Греки такое любили. Черт, Маркус, зря мы вам стерли память об Элевсине. Сейчас вы пригодились бы как консультант.
Я криво улыбнулся.
– Если сформулировать суфийскую легенду чуть иначе, – продолжал Ломас, – Ахилл в своих галлюцинациях увидел ноосферный отпечаток мира динозавров. Тот самый древний ад, о котором говорила мать Люцилия. Подобные кошмары регулярно случаются с психонавтами во время приема ЛСД. Возможно, вещества будят какую-то зону мозга, где до сих пор дремлет рептильная память. Это настолько частый опыт, что психонавты описали даже особенности полового влечения у гигантских рептилий. Оно было связано с цветом чешуек вокруг глаз, формой спинного гребня и так далее.
– Тогда при чем здесь ветроколония? Вы нашли там динозавров?
Ломас довольно поглядел на меня.
– Нашел, Маркус, нашел. Только не я. Нейросеть.
Адмирал щелкнул пальцами, и в центре кабинета возник хрупкий мужчина лет сорокапятидесяти с лысым черепом и интеллигентным, но несколько скорбным лицом.
– Знакомьтесь. Дронослав Сердюков. Руководитель исправительных программ ветроколонии номер семьдесят два имени Кая и Герды. Не бойтесь, он нас не видит. Это запись.
Сердюков был одет в синий жандармский мундир с университетским ромбом на груди. Посмотрев сквозь меня, он зевнул.
– Капитан Сердюков отвечает за социальную реабилитацию заключенных, – сказал Ломас. – За крутилово, если попросту. Ветрокум, как его называют зэки.
– Заведует педальным спортом?
– Да, – ответил Ломас. – Завтра у него встреча в московском офисе «TRANSHUMANISM INC.»
– Он что, хочет купить первый таер?
– Пока нет. Он встречается с менеджерами «Юрасика». Это бутик для новобрачных, где становятся динозаврами в поисках свежих переживаний.
– Да, – сказал я. – Действительно зацепка. Ломас засмеялся.
– Когда мы отправляли вас в симуляцию «ROMA-3», вы в Рим не очень-то и хотели. Сказали, что предпочли бы командировку в «Юрасик». Помните?
– Нет, – ответил я. – Тоже стерли. А зачем сердобольскому жандарму встречаться с менеджерами «Юрасика»?
– Сердюков не просто жандарм. Это ученый, причем широкого профиля. Он имеет научные работы по пенитенциарной педагогике и психологии. Не сердобольский политпопугай, а настоящий специалист международного уровня. Кроме того, вольнодумец в душе.
– Такие в Добросуде еще водятся?
– Да. Но это, как вы понимаете, не афишируется.
– А чего он тогда пошел в жандармы?
– Иначе нельзя. Штатскому в вашей пенитенциарной системе делать нечего. Никто не будет подчиняться.
– Ага, – сказал я, – ага… И чего он хочет?
– Завтра узнаете сами. Начинайте следить за ним по омнилинк-связи.
– Через камеры офиса?
Ломас поглядел на меня ласково.
– Зачем. Через имплант самого майора.
– Но это незаконно.
– Зато мы сможем отследить даже мысли Сердюкова. Хотя бы некоторые. Будем знать, что происходит.
– Корпорация гарантирует неприкосновенность частного опыта.
– Я не юрист, – ответил Ломас. – Но в мелком шрифте наверняка есть какой-нибудь пункт, по которому это допустимо в исключительных обстоятельствах. А когда именно они исключительные, решаем мы. Сердобольские хакеры пользуются теми же методами каждый день. Чем мы хуже?
Я собирался сказать, что мы гуманное добро с чистыми руками, а в сердобольской хунте собрались душители всего светлого, но передумал. Ломас мог решить, что я над ним издеваюсь, а это нарушение субординации.
Я по-восточному сложил руки перед грудью.
– Слушаю и повинуюсь, адмирал.
– Вот это лучше, – сказал Ломас и кивнул на поднос с коньяком. – На посошок, мой верный джинн. Терпеть не могу пить в одиночестве. А приходится все чаще.
Мы чокнулись.
– Проследите за встречей, и сразу ко мне с отчетом. Вникайте в происходящее как можно глубже. Отслеживайте мысли и пользуйтесь спецсправкой. Мы должны понимать все.
* * *
Classified
Field Omnilink Data Feed 23/13
P.O.R Капитан Сердюков
Москва. Как много в этом звуке для сердца русского слилось…
Слилось вообще все. Потому что эти суки сливали совершенно целенаправленно. Лет триста. Если не все пятьсот. И вот имеем то, что имеем.
Обнаружив в сачке ума эту вечную российскую мысль (наверно, омнилинк распознал ее именно потому, что подобные ментальные воробьи населяют ноосферу Отчизны веками), капитан Сердюков вздохнул, отхлебнул полугара из фляжки с серебряным ветряком и оглядел переулок.
– Тупик Батыя, 18. Вроде тут. Ну и название придумали, идиоты…
Московский офис «TRANSHUMANISM INC.» был двухэтажным зданием в центре Сита, недалеко от «Головы Сталина» и «Джалатаранга».
Место было дорогое и пафосное. Но даже здесь, в тихом сердце Москвы, корпоративный особняк из сибирской лиственницы на огороженном участке не столько заимствовал престиж у среды, сколько наделял им окружающее. Это понимал и дурак, а капитан Сердюков дураком не был. Дураков в политические жандармы не берут.
Сорвав с обочины лопух, Сердюков вытер навоз с левого сапога, пробормотал «злобро добло» и отнес лопух на угол, где его теоретически могла съесть одна из бродивших по улице свиней.
Прошла всего минута наблюдения, а мне уже потребовалась справка. Время остановилось, и Сердюков замер с поднятой ногой.
TH Inc Confidential Inner Reference
Злобро Добло(Добло Злобро) – мантра последователей теории Доброго Зла, которой они сопровождают совершение т. н. «малых недеяний».
За первой справкой сразу понадобилась вторая.
Доброе Зло – нравственно-этическое учение, распространенное среди интеллигенции Доброго Государства. Инверсно перекликается с прекарбоновой теорией «малых дел».
Название заимствовано из «Фауста» Гёте, где Мефистофель говорит о себе: «Я часть той силы, что постоянно желает зла и постоянно творит добро». Имеет глубокие и прочные корни в русской литературной традиции.
Это не столько продуманная до мелочей доктрина, сколько своеобразный этический код, принятый среди сердобольской элиты, пытающейся сохранить в себе некоторую тайную внутреннюю рукопожатность.
Суть воззрения в том, что в условиях полной и окончательной победы зла в планетарном масштабе прямое противостояние ему делается равносильным самоубийству, а самоубийство – грех. Отказ от сотрудничества со злом таким образом греховен.
Но, поскольку в мире
