Но прежде чем приступить к работе, он добрых пять минут держал речь перед своей бригадой, настойчиво помахивая сжатой в кулак рукой. Перекуры футболисты делали по команде, работали молча. Только радист все ворчал, да Боровиков, подзадоривая его, говорил, что это безобразие заставлять «хозяина эфира» корчевать пни. Мужская бригада быстро продвигалась к границе отведенного ей на день участка. Девчата забеспокоились, кирка в богатырских руках Даши Векшиной взлетала все выше и выше.
Закончив свой участок, футболисты двинулись на помощь к девчатам. Впереди важно выступал торжествующий Чуркин. Но не успели ребята подойти к сортировщицам, как те сами завершили работу.
– Вы что, на танцы нас приглашаете? – спросила Нюра у Чуркина. – Дайте хоть умыться!..
С планировкой футбольного поля покончили на пятый день. Потом ставили ворота, расчищали беговую дорожку вокруг стадиона, оборудовали волейбольную и баскетбольную площадки. Расторопный Чуркин, имеющий привычку перевыполнять каждое задание, которое ему поручали, построил из горбыля раздевалку.
Однажды, когда работа уже подходила к концу, на стадион заглянул начальник запани.
– Эк наворотили! – одобрительно сказал он, окидывая стадион хозяйским глазом. – А это что за сарай? – Федор Николаевич ткнул коротким пальцем в сторону раздевалки. Михаил объяснил. – Для смеха построили или запань опозорить хотите? Что мы, чистых досок у себя не найдем?
И тут же на стадионе Федор Николаевич написал распоряжение шпалорезке отпустить обрезных досок. На прощанье он дал наказ:
– Чтобы городки у вас были! Тряхну стариной, сыграю… А на воротах громкоговоритель поставить. Будем вас маршами подбадривать!
Боровиков ехидно кашлянул: все знали слабость начальника запани, любившего похвастаться радиофикацией поселка.
3
Спортивный инвентарь приобретали всеми правдами и неправдами. В обкоме союза леса и сплава, куда обратился за помощью Михаил, инициативу белоборцев одобрили, но денег на покупку инвентаря не дали. Обещали включить оборудование стадиона в план финансирования на будущий год, а пока рекомендовали обходиться местными средствами.
Чуркин целую неделю обхаживал скупого и недоверчивого деда-столяра, без зазрения совести хвалил весьма посредственные стулья и шкафы, которые мастерил дед, и в конце концов добился у него разрешения пользоваться в нерабочие часы столярным инструментом. За два дня вратарь соорудил штанги для прыжков в высоту – такие увесистые, что даже сама Даша Векшина кряхтела, помогая перетаскивать их на стадион.
Ночной сторож Тарасыч, с самого начала горячо поддерживавший затею молодежи, раздобыл где-то ржавое ядро, вполне пригодное для толкания. А Боровиков принес гирю-двухпудовку – стащил у тетки в деревне: тетка прижимала гирей квашеную капусту.
Председатель рабочкома крепился долго. Покорила профсоюзного деятеля зарядка, которую Михаил, невзирая на погоду, ежедневно проводил по утрам с футболистами. Пересмотрел председатель рабочкома все свои ресурсы и выделил деньги на покупку волейбольной сетки и мячей.
С официальным открытием стадиона решили не спешить. Все футболисты запани работали теперь в одной смене и тренировались каждый вечер. Но бить по своим воротам было скучно, от этого только один вратарь Чуркин выигрывал. Нужно было найти команду для тренировки.
Михаил попробовал сколотить вторую команду на запани, но из этой затеи ничего не вышло. Защитники всю игру стояли в центре поля, а Чуркин разлегся в воротах, прикрыл пиджаком зябнущие от безделья ноги и углубился в брошюру по техминимуму – готовился к предстоящему экзамену. Усилить вторую команду игроками из первой не имело смысла: тогда пропадала главная цель всей тренировки – сплочение команды как единого футбольного коллектива.
– Как в Сахаре! – жаловался левый край. – Хотя бы еще на какой-нибудь запани футболисты объявились.
Михаил опросил по телефону все ближние запани и лесопункты, но футбольной команды нигде не отыскал. Федор Николаевич, присутствовавший при телефонной разведке, самодовольно усмехнулся и распорядился выдавать футболистам на время тренировки по литру молока в день из подсобного хозяйства.
Выручил всех Боровиков. Будучи в гостях у тетки – той самой, которая помимо своей воли способствовала оснащению стадиона инвентарем, – он наткнулся на деревенских футболистов, гоняющих по выгону вялый, плохо надутый мяч. От имени команды Белоборской запани Боровиков вызвал футболистов колхоза имени Ворошилова. Матч этот решили приурочить ко дню официального открытия стадиона.
На открытие стадиона приехал представитель областного комитета по делам физкультуры и спорта. Представитель сильно разочаровал всех белоборцев: был он тщедушного вида, кутал горло шарфом и, несмотря на жаркий день, все время зябко поеживался. Не верилось, чтобы этот человек когда-нибудь бегал, прыгал или хотя бы умывался холодной водой. Из его речи сплавщики, к своему великому удивлению, узнали, что комитет физкультуры все время следил за ними и чуть ли не руководил их работой по устройству стадиона. В конце выступления зябкий представитель высказал уверенность, что спортсмены Белоборской запани под руководством областного комитета по делам физкультуры и спорта добьются больших успехов.
Щепетильный Чуркин отвернулся, чтобы случайно не встретиться глазами с человеком, который, не краснея, присваивает себе их славу. А Боровиков довольно громко пробормотал:
– Любишь ты чужими руками жар загребать!..
Спортивный праздник начался состязанием силачей. Лучшие результаты тут же заносились на доску рекордов, установленную у входа на стадион. Список чемпионов запани открыл Чуркин, выжавший двухпудовик семнадцать раз. На доске женских рекордов первой стояло имя Даши Векшиной. Только пять сантиметров отделяло ее бросок ядра от областного рекорда для женщин. Молчаливый технорук завоевал первенство по прыжкам в длину. Михаил отличился в прыжках в высоту, а Нюра Уварова – в беге на сто метров. Их фамилии на досках рекордов стояли под одинаковыми номерами, и эта случайность порадовала Михаила.
День закончился футбольным матчем с командой ворошиловцев. Колхозные футболисты расцветили поле разномастными майками. Бутсы украшали только ноги капитана команды, остальные выступили в ботинках, парусиновых туфлях и тапочках. Вратарь играл босиком. Он был по-медвежьи косолап, но хватка у него была настоящая, и на мяч он кидался как тигр. За всю игру ему забили всего лишь два гола, из них один – с одиннадцатиметрового штрафного удара. Капитан в бутсах доставил много неприятностей Михаилу и Боровикову. Узкоплечий и проворный, он легко носился по полю. Мяч льнул к его загорелым поджарым ногам, словно притягивался магнитом.
– Натренировался на своем выгоне! – злился Боровиков.
Губило капитана ворошиловцев только отсутствие достойных партнеров в своей команде, и ему так и не удалось забить в ворота сплавщиков ни одного мяча.
– Футбол, браток, игра коллективная! – сказал ему на прощанье Боровиков и покровительственно похлопал по плечу.
Спортивные состязания оказали неожиданное действие на Дашу Векшину. Два дня она ходила молчаливая, замкнутая. Было замечено, что в эти дни Даша чаще обычного смотрелась в зеркало. А на третий день, не в силах больше хранить свою тайну, отозвала Нюру в сторону, побледнела и призналась:
– Знаешь,
