главенство в постели, но и ответственность за свою семью, свой дом. Как бы ты ни пыжился, Сканд все равно будет сильнее, и как воину ему нет равных. Зачем тебе с ним соревноваться? Разве он плохо о тебе заботится? Он отдал тебе свое сердце, вот далась тебе его задница!
— Тиро, ты не понимаешь… — Лекс подергал себя за косу, — ты когда-нибудь был с мужчиной?
— Как принимающая сторона — никогда! — Тиро насмешливо поднял целую бровь, — когда я был ребенком, меня даже пьяный не мог бы назвать хорошеньким, я был как молодой ящер, костлявый и злой. Когда попал в армию и стал наедать морду, меня пытались завалить, но я предпочитал быть битым, чем подмахивать старшим. Не скажу, что это принято в армии, но когда армия в походе или на дальнем гарнизоне, то женщин там или нет или крайне мало. Молодые порой сами соглашаются составить пару опытному воину. Те в ответ прикроют его во время боя, да и жить легче, когда есть старший, который не позволит гнобить тебя всем подряд. Как правило, такие отношения продолжаются до конца контракта кого-то из пары. А потом люди расходятся каждый в свою сторону и, как правило, остаются друзьями и дальше. Правда если такая связь была добровольна. Всякое в жизни бывает.
Тиро почесал голову и задумался, но потом вздохнул и продолжил:
— Когда я был молод, то у меня был такой друг для сердца. Я был уже четыре года в армии когда он появился. У меня тогда до окончания контракта оставался год, а он только вступил в армию. Он был славным, только слабоват для воина. Паренек был из купеческой семьи, поругался с родителями и, чтобы досадить отцу, подписал контракт. А это тебе не папин дом, где вокруг слуги и работники. Он, хоть и был старшим, но был хорошеньким и гладким, прям как девка. Ну его, конечно, и валяли все, кто хотел. Он попытался отбиваться, но куда ему… — Тиро вздохнул, — он сам ко мне подошел и предложил себя в обмен на защиту. А я молодой был, по возрасту младше его, но к тому времени уже четыре года воевал под командой Шарпа и был известен в первой когорте. Туда, знаешь, не за красивые глазки попадают, да и Шарп меня к тому времени уже заметил. Не скажу, что в любимчиках ходил, но Шарп знал меня в лицо и выделял из остальных всадников. Поэтому, если разведка боем или еще чего, то меня посылали, и я всегда возвращался.
Мне было лестно, что такой красивый парень выбрал именно меня, ну, я и согласился. Я тогда даже второй контракт подписал, чтобы его не бросать. А потом у него контракт закончился, и так получилось, что у нас как раз очередной поход закончился и мы возвращались домой. Все устали тогда, да и домой шли, вот и расслабились в пути. Наша центурия оторвалась от общего строя, и на нас напали из засады. Знатно потрепали. Под моим дружком ящера убили, я его на своего затащил, и мы стали прорываться к своим. Меня с ящера стянули, а мой сердешный друг ящера стегнул и решил удрать без меня. Отбежал далеченько, но потом мой ящер понял, что меня нет в седле, и решил вернуться. Ящеры, они не люди, они преданные и своих наездников не бросают. Когда мой милый понял, что ящер без меня домой не вернется, то соскочил с седла и побежал со всех ног, не оглядываясь.
— А дальше что? — Лекс схватил Тиро за руку, — он за подмогой побежал?
— Я тоже так думал в тот момент, — Тиро погладил рыжика по плечу, — но он просто струсил. Мой ящер отбил меня, но его сильно ранили, и к тому времени, как подоспела подмога, он уже издох, бедняга. Но я выжил, хотя и с трудом. Дружок нашел меня, когда началось расследование, как такое могло случиться, прощения просил, говорил, что глупо погибнуть в последнем бою, когда контракт закончен. Он понимал, что я мог бы сказать, что он струсил, и его бы казнили. Я тогда поручился за него, и сказал, что сам его отправил с сообщением в когорту, но мы оба понимали, что это ложь. Когда расследование закончилось, он больше не подошел ни разу, и навестить не приходил. Вот так и закончилась моя единственная связь с парнем.
— А что дальше было? — Лекс не унимался.
— А дальше я выздоровел. Шарп меня вызвал и вручил Сканда на воспитание. И мне было уже не до парней. Сканд шебутной был, только успевай головой крутить и вытаскивать за шиворот отовсюду. Он же в казарме рос и все видел. Кто сильный, тот и сверху, а если подвязался со слабым, то береги его. Я больше на парней и не смотрел, а если хотелось, то к девкам ходил. Сканд все видел, я у него тогда вся семья была, и папка и мамка в одном лице. Когда он линял первый раз, закрылся с ним в гостинице, прям как мамка, уговаривал его не чесаться раньше времени, а потом шкурку со спинки помогал снять, во время второй линьки закрыл его в квартале сладострастия с двумя девками. Он тогда такой счастливый оттуда вышел, светился просто, как медный котелок. Я ему все время втолковывал, что если ты старший, то отвечаешь за тех, кто тебе доверяет. Быть первым и нести ответственность за других, вот что значит быть старшим. Поэтому, когда в бою убили командира, он сам принял на себя командование и привел своих людей к победе.
— Ну, я тоже никогда в кустах не отсиживался и от ответственности не увиливал, — Лекс надулся, — и дело совсем не в этом. Просто я хочу сделать ему приятно, так, как он мне… Это очень приятно, когда любимый человек тебя… ну это… ну, ты понял…
— Ты и делаешь, — Тиро усмехнулся, — как младший старшему…
— Ты не понимаешь, — Лекс поджал губы, — поверь на слово, это совершенно разные ощущения, когда ты сверху или снизу. Сам не ожидал, что мне понравится, я хочу, чтобы и Сканд это почувствовал, это такой вид заботы, чтобы сделать хорошо ведомому. Я хочу, чтобы он тоже это ощутил, это вкусно!
— Ну, я не знаю, — Тиро с сомнением посмотрел на рыжика, — дождись, когда у Сканда линька начнется, тогда себя слабо контролируешь, может и сладится. Но ты понимаешь, что об этом никто не должен будет узнать? Воины не пойдут за слабым…
— Я
