Преследование военных, врачей, евреев и интеллигенции объяснялось не только обострением международной обстановки, но все возраставшей маниакальной идеей Сталина, что его повсюду окружают враги. О чем он, к несказанному удивлению гостившего у него на даче окружения, поведал. Выйдя на крыльцо и ни к кому не обращаясь он вдруг с горечью произнес: «Ну вот, я и себе уже не верю!»
Он перестал доверять своей охране и завел двойника. И если западные спецслужбы сразу же заговорили о «бутафорском Сталине», то в России о нем впервые совсем недавно поведал журнал «Советская молодежь».
Двойником Сталина являлся никому не известный бухгалтер Любицкий, еврей по национальности. Внешне этот самый Любицкий практически ничем не отличался от Сталина, а после соответствующего обучения отличить его от «настоящего» не могли даже стоявшие рядом с ним на трибуне люди. Однако и его ждала незавидная участь. Очевидно только за то, что он осмелился быть пусть и вторым, но все же Сталиным.
В 1952 году вождь отправил его в один из самых страшных сибирских лагерей, откуда несчастный бухгалтер вышел только после смерти диктатора. Перед освобождением с него взяли подписку хранить в секрете все то, что с ним произошло. Хорошо познав, что представляют собой советские тюрьмы, Любицкий поведал о своей истории только перед смертью. Ну а насколько все это соответствует действительности, теперь уже не узнает никто, и всю эту эпопею с двойником можно смело занести в многочисленные загадки Сталина.
Всегда боявшиеся Сталина врачи теперь приближались к диктатору с еще большим страхом и не без основания полагали, что причина упадка его интеллектуальных сил заключается в прогрессирующем склерозе сосудов мозга.
Одним из тревожных признаков творившихся с его головой необратимых процессов явилось его странное отношение к науке. Питавший особое доверие к народной медицине, он со все большей подозрительностью смотрел на «ученых» врачей, и его враждебность к ним росла буквально с каждым днем. Впрочем, это относилось не только к медицине, но и к другим научным сферам.
Как утверждают психологи, жестокие люди всегда трусливы. Не стал исключением и Сталин. Не моргнув глазом, он посылал на гибель миллионы и в то же время панически боялся смерти. Он запретил говорить о ней в его присутствии и, подобно средневековым владыкам, делал все возможное, чтобы найти эликсир, если и не бессмертия, то хотя бы продления жизни. Для чего и финансировал насколько таинственные, настолько и несерьезные эксперименты известного профессора Богомольца по созданию волшебного зелья из костного мозга животных.
И как это ни странно, тот самый Сталин, который косо посматривал даже на самых лучших врачей, не только пользовался изготовленной этим шаманом сывороткой, но и считал втершегося к нему в доверие шарлатана величайшим русским ученым после Ивана Павлова. Однако случилось непредвиденное, и после того как «сталинский Фауст» умер в возрасте всего шестидесяти пяти лет, миф об изобретенном им чудодейственном эликсире развеялся сам собой.
После юбилейных торжеств в 1949 году по случаю 70-летия здоровье Сталина заметно ухудшилось. Все сильнее беспокоило высокое давление, и однажды он даже потерял сознание. Поскребышев с большим трудом привел его в чувство и предложил вызвать врача, однако Сталин лишь презрительно усмехнулся в ответ. На медицинские обследования он соглашался лишь в самых крайних случаях, как это было с ним после инфаркта перед поездкой в Потсдам. Но даже тогда он избегал обращаться в кремлевскую больницу и ездил в собственный госпиталь в Филях.
Впрочем, здесь тоже полной ясности нет, и есть сведения, что Сталин далеко не так презрительно относился к лучшим представителям отечественной медицины. «Когда говорят, — вспоминал разбиравший личные документы врача профессор В.П. Наумов, — что Сталин не заботился о своем здоровье, гнал докторов и лечил его Поскребышев, это не соответствует действительности. Поскребышев отвечал за приглашение врачей. И он первым глотал все таблетки, которые прописывались Сталину!»
Еще в 1926 году Сталина осмотрели четыре известных доктора в Сочи, куда он приехал на отдых. «На консультации, — записал один из них, — Сталин пожаловался на боли в мышцах рук и ног. При объективном исследовании внутренних органов, суставов никаких патологических изменений не найдено. Был рекомендован курс мацестинских ванн».
Выслушав врачей, Сталин спросил:
— Ну а как насчет коньяка?
Врачи ответили, что в субботу можно встряхнуться, в воскресенье — как следует отдохнуть, а в понедельник — выйти на работу с чистой головой. Сталину подобная рекомендация очень понравилась, и он тут же устроил «субботник», который постепенно вылился в обыкновенную попойку.
В 1928 году Сталина, который по-прежнему жаловался на боли в мышцах рук и ног, осмотрел известный невропатолог В.М. Верзилов, прославившийся тем, что он лечил еще Чехова и Толстого. Но никакой патологии не обнаружил.
Однако боли не проходили, Сталин жаловался на утомление и, по возможности, затягивал отпуск на Юге. «Вы спрашиваете меня о моем здоровье, — писал он Кагановичу в середине 1930-х годов. — Общая слабость, настоящее переутомление сказываются только теперь. Я думаю, начинаю поправляться, а на деле выходит, что до поправки еще далеко. Ревматических явлений нет (исчезли куда-то), но общая слабость пока что не отходит».
Практически все 1930-е годы прошли под знаком борьбы многочисленных врачей за здоровье вождя. Особенно отличился А.А. Богданов, который создал Институт переливания крови. Он считал, что постоянными и основательными переливаниями крови можно омолодить и восстановить практически любой организм. Однако доказать так ничего и не успел, погибнув в результате экспериментов на самом себе.
Точно такой же метод практиковал и И.Н. Казаков, который добавлял еще сыворотки и гормоны. И именно он лечил Сталина от псориаза белковыми препаратами. По сути, это был вчерашний день в медицине, тем не менее Сталину лизаты помогли, и в награду Казаков получил собственный Научно-исследовательский институт обмена веществ и эндокринных расстройств. Но... радовался он недолго. Поразившее кожу вождя пятно стало увеличиваться, и новоиспеченный директор был поставлен к стенке.
Зато излечившего его от тяжелой формы ангины И. Валединского Сталин отблагодарил достойно, предоставив ему пятикомнатную квартиру. При этом, правда, он не забыл арестовать его сына. Но стоило только вновь приглашенному к заболевшему вождю доктору поведать о своем несчастье, как тот дал распоряжение «разобраться». Надо ли говорить, что уже через несколько дней Валединский-младший был освобожден. Сталин симпатизировал Валединскому, записки которого лишний раз подтверждают, что уже с середины 1920-х годов Сталин страдал заболеваниями опорно-двигательного аппарата, отчего у него постоянно болели руки и ноги.
Конечно, врачам было трудно со Сталиным. Любое обострение той или иной болезни могло рассматриваться как желание навредить «лучшему другу» всех советских врачей. И они смертельно боялись своего сановного пациента, что очень мешало работе.
А вот что рассказывал терапевт М.Г. Шнейдерович, пользовавший Сталина в середине 1930-х годов в Сочи, куда Сталин приезжал на отдых. Как-то вождь спросил врача, читает ли он газеты, а если читает, то какие. Тот ответил, что постоянно читает центральную прессу.
— А зачем вы ее читаете? — с поразившим врача искренним недоумением спросил Сталин.
И пока перепуганный доктор собирался с мыслями, Сталин сказал:
— Вы умный человек, доктор, и должны понимать, что все эти газеты издаются для дураков, поскольку в них нет ни слова правды...
Сделав столь странное заявление, Сталин внимательно смотрел на потерявшего после всего услышанного способность соображать Шнейдеровича, явно наслаждясь его страхом. К счастью для врача, Сталин больше не стал испытывать его и милостиво отпустил.
Если же говорить о Сталине как о пациенте, то пациентом он был сложным. Тем не менее два раза в год он позволял себя обследовать сначала своему личному врачу Плетневу, а потом профессору Виноградову, которого, в конце концов, он отправит на плаху. А вот результаты анализов и рентгеновские снимки приказывал уничтожать. Конечно, ему прописывали лекарства, но он предпочитал их выбрасывать в ящик стола. Хотя время от времени и принимал их. Поскольку, как и Ленин, был невысокого мнения о советских врачах.
Сложности в интерпретации явных соматических особенностей начинаются уже с его левой руки, которая была на четыре сантиметра короче правой. И хотя сам Сталин объяснял плохую подвижность руки несчастным случаем, Плетнев был склонен считать укорочение и функциональное ограничение каким-то перенесенным Сталиным в детстве инфекционным заболеванием. Вернее всего, по мнению врача, это был полиомиелит. Хотя его дочь позже говорила об ошибке акушерки, из-за чего левая рука Сталина и была такой. В детстве он перенес очень тяжелую форму оспы, да и потом, в юности, ему доставалось. За годы своей бурной революционной деятельности Сталин переболел туберкулезом легких и очень тяжело перенес брюшной тиф, не говоря уже о всевозможных простудах.
