выпивку ему ж визу сразу похерят.
– Да за пронос уже, – подключился к разговору, едва войдя, Анатолий.
– Ни хрена! – возмутился Фёдор. – Пронести можно. На входе не шмонают.
Стоя в дверях, Грег сначала слушал молча, но на этой фразе вмешался:
– Кого им надо, того и шмонают.
– Пронести всегда можно, – не сдавался Фёдор. – Я на механическом был, на сборке, вот там шмонали, так шмонали. И то, кому чего надо, протаскивали. А здесь…
– Да, через забор перебросить, – влез, протискиваясь мимо Грега, Костя. – Ни колючки же, ни вышек.
– Ты ори погромче, чтоб в комендатуре услышали, – осадил его Фёдор.
Способы проноса обсуждали долго и со вкусом. Эркину надавали кучу советов, куда подвязать или вложить бутылку, чтоб на воротах не заметили и не обыскали.
Спорили, пока им не постучали в стенку. И тогда стали укладываться.
И когда уже все улеглись и выключили свет, Эркина окликнул по-английски Грег.
– Послушай… Мороз, спишь?
– Нет, – тихо ответил тоже по-английски Эркин.
– Смех смехом, но визу потерять… Живой о живом, не о мёртвом должен думать. У тебя… семья. Подумай, чем рискуешь.
– Спасибо.
Эркин ждал, что Грег что-то ещё скажет, но тот, громко скрипнув кроватью, повернулся набок и затих. Все уже спали. Или делали вид, что спят. Вроде Фёдор хмыкнул, сдерживая смех.
Эркин улыбнулся, поёрзал под одеялом, обминая постель, и закрыл глаза. Сразу после завтрака. Столовая открывается в восемь. Да, здесь всё с восьми до восьми. Ну, там то-другое, в девять они выйдут. Вернуться надо к обеду. Час туда, час обратно, и это на покупки останется… Он считал и рассчитывал время, пока не заснул.
Снов он давно не видел, а, может, просто не запоминал их. И сегодня спал спокойно, без снов и тревог. И проснулся перед общим подъёмом. Полежал немного, прислушиваясь к сонной похрапывающей тишине. Серый сумрачный свет заливал комнату. Эркин потянулся под одеялом, откинул его и встал. Пока все спят, потянуться хоть немного. Тесно, конечно, не развернёшься, и он ограничился тем, что погонял по телу волну, напрягая и распуская мышцы. А когда заворочался, завздыхал Анатолий, он уже одевался. Сменил трусы, натянул джинсы, накрутил чистые портянки, обулся, взял полотенце и пошёл в уборную.
Когда он вернулся, на ходу растираясь полотенцем, остальные уже проснулись.
Костя, лёжа на кровати, весело рассказывал приснившийся ему такой живописный сон, что было ясно: на месте выдумывает. Грег и Роман брились. Анатолий копался в своей тумбочке. Фёдор, уже убравший бритвенный прибор, подмигнул Эркину. Эркин с улыбкой кивнул, расправил на спинке кровати полотенце, и стал её убирать.
– Ты чего всегда ни свет, ни заря вскакиваешь? – поинтересовался, ощупывая выбритые щёки, Роман.
– Я пять лет скотником в имении был, – как всегда, заговорив о прошлом, Эркин начинал перемешивать русские и английские слова или просто переходил на английский. – Привык на дойку вставать.
– Привычка – великое дело, – кивнул Анатолий. – Фёдор, газету дашь?
– А чего ж нет? – хмыкнул тот. – Бери.
Анатолий взял с его тумбочки газету и сел на свою, уже застеленную кровать.
– Русскую бы почитать, – вздохнул Роман.
– Сходи в канцелярию, да почитай, – ответил Фёдор, застёгивая рубашку. – Там есть.
– Меня мальцом угнали, – хмуро ответил Роман. – Я уж русскую грамоту забыл.
– А я по-русски и вовсе не знаю, – весело отозвался Костя.
– Ну и чего зубы скалишь? – с утра Роман легко сердился.
Фёдор опять подмигнул Эркину.
– Пошли, а то в столовой застрянем, а нам ещё топать и топать.
– Пошли, – согласился Эркин, накидывая на плечи куртку.
– Ох, Фёдор, втравишь ты парня, – пробурчал им вслед Роман.
Во дворе Фёдор быстро прошептал:
– Ты про задуманное помалкивай, и жену предупреди. А то сорвётся.
Эркин с улыбкой кивнул и пошёл к своим.
Завтрак шёл как обычно. Неизменная каша, правда, с маслом, хлеб и чай с булочкой. Эркин ел торопливо, то и дело переглядываясь с Фёдором.
– Ты сразу после завтрака пойдёшь? – Женя похлопала Алису по спине, напоминая ей о необходимости сидеть прямо.
– Да. Приду к обеду или сразу после него.
– Хорошо, – кивнула Женя. – Ты только поосторожнее.
– Я буду очень осторожен, – пообещал Эркин, допивая чай.
– Да, Эркин, – Женя достала откуда-то и под столом сунула ему в руку две сотенных кредитки. – Вот, возьми.
– Зачем? – удивился Эркин.
– Возьми, – строго сказала Женя. – На таком не экономят. Купи всё, что он любил. И потом… это же твои деньги.
– Ладно, – кивнул Эркин, засунул купюры в карман джинсов и встал. – Я пойду, Женя.
И тут в столовую ворвался кто-то – никто толком и не разглядел кто именно – с криком:
– В канцелярии списки вывесили!
Секундная тишина, и столовая словно взорвалась. Доедая на ходу, а то даже бросив недоеденное, люди кинулись к выходу. Общая волна подхватила и Эркина. И только оказавшись у канцелярии, он сообразил, что без Жени ему эти списки ни к чему. Он завертел головой, отыскивая Женю, но только услышал её голос:
– Да, ты есть. Вот же, двадцать седьмой номер.
– Эй, – заорал кто-то. – Морозиха, давай подряд читай.
– Верно!
– Тихо вы там!
– Читай, Женька!
– Терёха, заткни свою…
– Сам заткнись…
– Да я тебе язык твой поганый…
– Цыц!
– Всем заткнуться!
– Читай давай!
Оказалось, что списки на русском, а русскую грамоту хорошо знает только Женя. Остальные – кто забыл, а кто и вовсе не знал. И Женя громко, чётко и внятно прочитала весь список.
Эркин всё-таки пробился к ней и стоял рядом, не столько слушая, сколько оберегая её от толчков наседавшей толпы.
Женя прочитала список дважды. В первый раз как напечатано, и второй – как бы это могло звучать по-английски. И даже немного охрипла.
Даша и Маша были в списке, а они – нет. И когда они все выбрались из толпы – многим было мало услышанного, надо ещё и самому увидеть, где это напечатано – Женя поглядела на расстроенные лица девочек и улыбнулась. Но сказать ничего не успела.
На крыльцо канцелярии поднялся комендант и зычно крикнул, чтобы все отъезжающие подошли к нему. Началась новая давка. Эркин с Женей отошли в сторону и одновременно к ним с разных сторон подошли Фёдор и Олег Михайлович – офицер из канцелярии, особист.
– Идём, что ли? – сказал Фёдор. – Или вы едете?
– Нет, – покачал головой Эркин. – Идём, конечно.
Олег Михайлович внимательно посмотрел на них, козырнул. Уходя с Фёдором к воротам, Эркин оглянулся. Женя говорила с офицером. Вернее, говорил тот, а Женя с улыбкой кивала, соглашаясь.
– И далеко собрались? – спросил солдат в воротах.
– В город, – весело ответил Фёдор. – Купить кое-чего. У него, – он
