– Помнишь Филиппа? – спросила она. – Ну, которому ты еще подарил все свои трубки для курения гашиша?
– Помню. Он собирался написать нечто вроде исследования по курительным принадлежностям. Кейт, так насчет тех бутылочек…
– Я думаю, – сказала Кейт. И посмотрела ему прямо в глаза. – Я думаю – как хорошо нам было вместе в старые добрые времена! Правда, Хоб?
Сердце Хоба подпрыгнуло от радости – и снова взялось за монотонную повседневную работу. Ну да, им было хорошо – пару недель. А потом два года ада. Вот и вся горькая история их семейной жизни.
– Да, нам было очень хорошо, – согласился Хоб. – Жаль, этот Питер Соммерс подвернулся не ко времени.
– Питер? Так ты считаешь, что мы разошлись из-за Питера?
– Я же застал тебя с ним в постели!
– Да, но это было после того, как я узнала про твою интрижку с Зорайей.
– Послушай, так ведь про Зорайю ты знала еще до того, как все началось!
– Это ведь было в тот год, когда мы решили предоставить друг другу полную свободу, помнишь?
– Ну, это все было чисто теоретически. Мы так никогда и не договорились на этот счет.
Хоб был в одной футболке, но ему сделалось жарко. Все эти стародавние дела он позабыл и предпочел бы их не ворошить. Нет, в разрыве была виновата она – а даже если это и не так, Хоб этого знать не желает.
– Чисто теоретически? – переспросила Кейт с тем коротким лающим смешком, который Хоб совсем забыл – а теперь вспомнил. – И что, Аннабель – тоже чистая теория?
– Аннабель? Кейт, да ведь у нас с ней ничего не было!
– Да? А тогда ты говорил иначе!
– Я просто хотел заставить тебя ревновать.
– Ну что ж, этого у тебя не получилось. Кстати, с Аннабель можешь попробовать еще раз. Она вернулась на остров. Живет тут неподалеку.
– Да плевать мне, где она живет! Я никогда не имел с ней дела, да и не хотел.
– Врать ты всегда умел, – заметила Кейт. – Ну ничего, у вас с ней еще будет время повспоминать старые добрые времена.
– Да о чем ты? Я вообще не собираюсь встречаться с Аннабель!
– А зря. Те бутылочки я отдала ей.
Хоб развернулся, чтобы уйти, потом остановился.
– Ты не знакома с человеком по имени Этьен Варгас?
– Пару раз встречалась на пляже. Приятный мальчик.
– Ты случайно не знаешь, где он живет? Мне говорили, у его отца на острове своя вилла.
– Да, я тоже об этом слышала. Но не думаю, что Этьен живет у отца. Наверно, он живет у Питера Второго.
Глава 3
Питер Второй был вторым по значимости торговцем наркотиками на Ибице. Специалист по гашишу, помешанный на качестве. Говорили, что у него в Марокко – собственная ферма и что он самолично следит за переработкой листа марихуаны на гашиш.
Раз он был Питером Вторым, предполагалось, что должен существовать и Питер Первый. Мнения островитян по поводу того, кто такой этот Питер Первый и существует ли он вообще, расходились. Многие полагали, что Питер Второй назвался так нарочно, в расчете на то, что полиция станет искать Питера Первого, а Второго оставит в покое. И, надо сказать, это действовало. Так что Питер Второй спокойно процветал.
Далеко не все фазенды на Ибице строились в согласии с традициями. У дома Питера Второго была крыша с широкими, загибающимися кверху карнизами, как у японских домиков из фильмов Куросавы. Восточный колорит виллы подчеркивался длинными тибетскими флажками на высоких бамбуковых шестах, которые весело развевались на ветру, никогда не утихающем на вершине холма близ Сан-Хосе. Внутри дома японские мотивы подчеркивались натертыми до блеска деревянными полами, скудостью меблировки, создававшей простор, и раздвижными бамбуковыми перегородками между комнатами. Питер Второй мог позволить себе эту нарочитую простоту. Дзенский песчаный сад, который вы проходили по дороге от шоссе к главному зданию, был крайним воплощением этой изысканной бедности: три продуманно расставленных камня на засыпанной песком площадке в двадцать квадратных ярдов. Хобу этот садик очень нравился. Хотя себе он такого позволить не мог. Прежде всего у него не было ни времени, ни сил ежедневно разравнивать песок граблями и убирать каждый лист и прутик, упавший на него за ночь. Собственная фазенда Хоба была загромождена вещами. Тем более он ценил роскошную простоту жилища Питера.
В то утро, когда Хоб заехал к Питеру, вилла казалась пустой. Хоб покричал хозяев, как было принято на острове, когда заезжаешь в гости без предупреждения. Никто не ответил. Но машины Питера и Дэви стояли перед домом. Поэтому Хоб прошел за дом. Там он нашел Дэви. Она была в сиреневом сари, пышные темные волосы собраны на макушке. Дэви месила к обеду хлеб с цуккини.
– Привет, Хоб!
– Я покричал, а вы не отзываетесь…
– Отсюда ничего не слышно. Говорила я Питеру, что надо установить систему внутренней связи, а он и слышать не хочет. Он ведь у нас стремится к единению с природой.
– Хозяин тут?
– Владыка в амбаре, беседует с духами.
– Ну ладно, тогда не буду его беспокоить.
– Да ничего, проходи. Питеру и его духам совсем не помешает новая компания.
Дэви была невысокая и хорошенькая. Черные волосы отливали медью – видимо, она красилась хной. Она выглядела диковинно даже на этом экзотическом острове. Дэви была дочерью английского инженера, строившего плотину в Раджаспуре, и светлокожей раджаспурской принцессы. По крайней мере, так утверждала она сама. Узнать о ком-то правду здесь, на Ибице, было довольно трудно: все рассказывали о себе то, что им было по вкусу.
Хоб поднялся по каменным ступеням, ведущим через бамбуковую рощицу, обогнул прудик-лягушатник, и вышел к амбару, расположенному на задах усадьбы. В таких амбарах местные жители держали плоды рожкового дерева, а Питер – марихуану, свое несравненное, собственноручно выращенное зелье. Торговля наркотиками была его профессией, а изготовление и потребление – хобби.
Когда Хоб вошел, Питер поднял голову и посмотрел на него. Он обрезал один из больших кустов марихуаны, сидящих в горшках, изящными вышивальными ножничками. На чистом шелковом платке рядом с горшком красовалась кучка золотисто-зеленых листьев. С ним был еще один человек – очень высокий юноша с кожей цвета кофе с молоком. Хоб уже встречал его на какой-то вечеринке. Юноша был из Бразилии. Говорили, что он богат – или, по крайней мере, отец его очень богат – и встречается с Аннабель, которая живет сейчас где-то в Ибица-Сити.
Хоб заехал спросить, собирается ли Питер начинать занятия по буддистской медитации, которые он спонсировал. На Ибице, где в те времена телефоны были только в конторах и офисах, если ты хотел что-то у кого-то узнать, приходилось приезжать к этому человеку лично либо надеяться, что в один прекрасный день ты встретишься с ним в какой-нибудь кофейне, в ресторане или на пляже. Но последнее могло занять слишком много времени, так что, если ответ был тебе нужен в течение недели, приходилось ехать в гости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
