Читаем без скачивания Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса - Грэм Макнилл

Медики Павониса оказались на высоте и быстро разыскали протез, самый лучший из тех, что имелись в наличии. А Технодесантник Харкус и апотекарий Селенус провели сложнейшую операцию. Пазаниус с самого начала не испытывал особой радости от необходимости носить протез, а после битвы на борту корабля «Смерть добродетели» обнаружил, что его новая конечность оказалась не так уж и проста…

За какое преступление он так наказан? Почему именно он обречен испытывать такую неизбывную печаль?

Пазаниус раскрыл нагрудные пластины силового доспеха, достал нож и поклялся, что расплатится кровью.

Уриэль лежал на спине и пытался задремать, его веки наливались свинцом.

Если бы в блокгаузе было место, где можно спрятаться от невыносимого света черного солнца… Где возможно обрести сон… Но уснуть не получалось, мысли в голове кружили в безумном хороводе.

Теперь Уриэль окончательно уверился во многих своих предположениях насчет их путешествия. Он прекрасно понимал, что удивляться тому, что Кровавое Сердце оказался не просто артефактом, не приходится. Этого стоило ожидать, ведь логика действий демонов никогда не бывает прямолинейной. Были ли они с Пазаниусом включены в план, тщательно разработанный Омфалом Демониумом для того, чтобы расправиться со своим древним врагом или отомстить ему? Кто знает? Тем не менее, Уриэль поклялся, что не позволит использовать себя в чужой игре. Темные замыслы уже начали реализовываться, ведь не просто по стечению обстоятельств они оказались здесь. Несмотря на опасности вокруг, он надеялся, что Император с ним, он наблюдает за каждым его поступком, за каждой мыслью и незримо помогает ему.

Но почему же тогда он чувствует себя таким опустошенным, таким беспомощным? Уриэль читал жития многих святых Империума и выслушал неисчислимое количество страстных проповедей в часовнях. Священники говорили о том, что воля Императора подобно огню горит внутри каждого, горит ярче звезд. Но Уриэль не ощущал такого тепла и света в груди, более того, он был одинок как никогда.

Проповедники говорили о героях как о воплощении добродетели: чистое сердце, разум, не замутненный сомнениями, и душа, не отравленная высокомерием. Если судить по таким критериям, то он явно не был героем, а как раз наоборот — отщепенцем, от которого отвернулся даже его Орден. И выслал его подальше, в Око Ужаса, к другим изменникам и предателям. И где же этот пресловутый огонь императорской любви? Почему он не ощущает его тогда, когда он нужен как раз больше всего?

Уриэль повернулся на другой бок, пытаясь устроиться поудобнее на жестком каменном ложе. Он знал, что его шансы выжить по пути в крепость, где засел Хонсю, минимальны. Может, попробовать убедить здешних отщепенцев-Космодесантников присоединиться? Но чем их увлечь?

Ворочаясь с боку на бок, капитан поймал взгляд Космодесантника, который появился в дверном проеме, как только в комнату зашел Ваанес и сел напротив Уриэля.

В свете, проникающем в импровизированную спальню, мерцали мелкие частички металлической пыли, которая поднялась с пола от шагов Ваанеса. Повисло напряженное молчание.

— Зачем ты здесь, Вентрис? — вдруг неожиданно спросил Ваанес.

— Я же сказал — мы прибыли сюда, чтобы разрушить Демонкулабу.

Ваанес удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Да, ты уже говорил это, но ведь тебе нужно кое-что еще. Не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Я прекрасно видел, как вы с сержантом переглянулись, когда Серафис заговорил о Кровавом Сердце. Было очевидно, что это для вас не просто название. Я ведь не ошибаюсь?

— Возможно, что для нас Кровавое Сердце значит что-то большее, чем «просто название». И что с того?

— Похоже, я не ошибся, когда сказал, что от тебя надо ждать неприятностей. Но все никак не могу решить, стоит ли мне впутываться в твои дела.

— Я могу тебе доверять, Ваанес?

— Вероятнее всего, что нет, — признал Ваанес с улыбкой. — А! И вот что еще: я заметил, что ты осмотрительно уклонился от ответа на один вопрос. А звучал он так почему Омфал Демониум потратил столько сил и времени, чтобы доставить тебя сюда?

— Это дьявольское создание, кто может сказать, что у него на уме? — недовольно ответил Уриэль, словно его уличили в заключении сомнительного соглашения с Омфалом Демониумом.

— Весьма дипломатично, — сказал Ваанес сухо. — Все-таки мне хотелось бы услышать более вразумительный ответ.

— Мне нечего тебе сказать.

— Ну, как знаешь… Храни свои секреты, Вентрис, но мне придется попросить вас покинуть наше убежище, как только вы отдохнете.

Уриэль сел и, наклонившись к Ваанесу, горячо заговорил:

— Я знаю, что у тебя нет причин на это, но доверься мне! Я так понимаю, что все мы здесь оказались не просто так, а по воле Императора. Думаю, ты не будешь со мной спорить — слишком много совпадений. Пойдем вместе, нам пригодится ваша сила. Твои воины хорошо сражаются, и вместе мы сможем восстановить нашу честь.

— Восстановить нашу честь? — переспросил Ваанес. — У меня не хватило чести, чтобы проиграть. Почему, ты думаешь, я здесь? Почему я не со своими боевыми братьями?

— Я не знаю, — ответил Уриэль. — Почему? Расскажи мне.

Ваанес покачал головой:

— Нет, мы с тобой не настолько близки, чтобы делиться такими позорными вещами. Будет достаточно сказать тебе, что я никуда не пойду с тобой. Попытка проникнуть в эту крепость — слишком изощренный способ самоубийства.

— Ты здесь решаешь за всех? — спросил Уриэль.

— Можно и так сказать.

— И ты спокойно отвернешься от своего брата Космодесантника, если ему будет нужна твоя помощь?!

— Да, — ответил Ваанес. — Совершенно спокойно.

Уриэль резко поднялся и выпалил:

— А чего, собственно говоря, можно ожидать от такого изменника, как ты!

— Не забывай, — рассмеялся Ваанес, вставая и разворачиваясь, чтобы уйти, — вы с Пазаниусом точно такие же изменники. Вы больше не воины Императора, и давно уже пора признать это.

Уриэль открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. Он вспомнил строчку из последней проповеди капеллана Клозеля. Капитан повторил ее шепотом, когда Ваанес покинул комнату:

— «Он должен надеть белый покров на свою душу и сохранить его в чистоте, погрузившись в самое пекло битвы. Только тогда он может умереть в святости».

Уриэль неожиданно проснулся в испуге и сначала не понял, где находится. Он резко поднялся, произнося благодарственную молитву за новый день и чувствуя, как проясняется в голове и пробуждаются все органы восприятия.

Он редко засыпал в полном смысле этого слова. Каталептический узел в мозгу позволял Космодесантнику погружаться в своего рода медитативный транс, когда тело воина полноценно отдыхало, а каталептический узел попеременно выключал различные области мозга. Конечно, такой вариант полностью не заменял сна, но зато давал возможность контролировать происходящее вокруг.

Уриэль провел рукой по волосам и вышел из затемненной комнаты, и тут ему в нос ударил запах готовящейся еды, из-за чего рот моментально наполнился слюной. Капитан вошел в главное помещение блокгауза, через крышу которого все так же пробивались лучи черного солнца. В углу около очага, на котором, бурлил большой котел с густой наваристой кашей, сидели несколько Космодесантников. Варево выглядело весьма подозрительно, но Уриэль не мог устоять перед запахом, который поднимался от котла, щекотал ноздри и дразнил желудок.

Еще несколько человек лежали в комнате, отдыхая, а Леонид и Эллард спали у очага, подложив под голову оружие вместо подушек.

— Я бы сказал «доброе утро», но, боюсь, в нашей ситуации это будет не совсем уместно, — сказал Ардарик Ваанес, накладывая кашу в миску, точнее, в жестянку, которую приспособили для этого. Затем он протянул ее Уриэлю со словами: — Здесь не очень много, но еду доставать довольно сложно, поэтому нужно экономить.

— Этого достаточно, спасибо, — сказал Уриэль, принимая миску.

Он сел рядом с Пазаниусом, который поприветствовал его только кивком головы, поскольку челюсти были заняты пережевыванием пищи.

— А вы не опасаетесь, что вас могут вычислить по дыму от костра? — спросил Ультрамарин.

— На Медренгарде? Нет, не думаю, что дым привлечет чье-либо внимание на этой планете, — хмыкнул Ваанес.

— Да уж, ты прав, — сказал Уриэль, улыбнувшись. Каша оказалась пустой — можно было определить на вкус разведенные в воде питательные вещества, которые в таком количестве могли спасти разве что от голодной смерти, не более. Но все равно это было гораздо лучше, чем паста, которая вырабатывалась его силовым доспехом.

— Вы обдумали мое предложение? — спросил Уриэль, приканчивая свою порцию и с сожалением отставляя миску в сторону.