Читаем без скачивания Восхождение лорда Темпера (СИ) - Касим

Сам по себе Великий совет это совет лордов Семи Королевств, созываемый лишь в самых исключительных обстоятельствах. Например, чтобы определить наследника престола, если это не очевидно. В истории Семи Королевств известно всего три Великих совета, созываемых в 101, 136 и 233 годах, два из которых были нужны чтобы определить наследников трона, а в 136 для определения регента для несовершеннолетнего наследника трона.

Сейчас, как я подозревал, Великий совет тоже созывался чтобы определить наследников. Только не Железного трона, а Простора, Западных и Штормовых земель. Ведь оставлять у власти нынешних Тиреллов, Ланнистеров и Баратеонов королева точно не станет.

«Хотя после той выходки с Давосом и Станнисом, неизвестно что у нее на уме. И не поймешь, то ли она послушалась моего совета на счет Ширен, то ли действовала самостоятельно. Кто знает?» — Подумал я, провожая глазами вторую, после нас с братом, группу пришедшую на место собрания. Нам с ним сегодня не спалось, так что еще до рассвета, мы, прихватив с собой охрану и гору всякой снеди, отправились в Логово, с верхних ярусов которого можно было наблюдать очень красивый рассвет.

«Который хотелось понаблюдать в одиночестве» — С раздражением подумал я, бросив взгляд на сюрко только что пришедших. Три бронзовые пряжки на синем фоне. Герб Баклеров.

— И чего они пришли так рано? — Спросил у меня Эйрис, тоже недовольно взглянув на бородатого и седого штормовика, в окружении своих молодых копий. Отец и глава семейства, которого если мне не изменяет память звали Ральф, прибыл с двумя сыновьями или племянниками.

— Узнать о расстановке сил при дворе. — Ответил я, пригубив вино.

— Ты о чем?

— Он из нейтралов Штормовых земель. — Пояснил я, сделав неопределённый жест рукой. — Таких в этой войне было немного, но сохранили больше всех сил, не помогая ни одной из сторон. Теперь у них очень неопределенное положение.

— О чем ты, брат? — Удивился Эйрис, откусив хороший кусок от спелого яблока. — Они же не помогали Ланнистерам. Так какие у королевы могут быть к ним претензии?

— Но и к ней они не присоединились. — Ответил я, тоже взяв из лежащей рядом вазы яблоко и сделав хороший укус. — Брат, мы с тобой лишь недавно в высшем свете Вестероса, поэтому ты не понимаешь, как лордам важно их лицо. Честь, благородство, справедливость, верность своему сюзерену. Все это благородные могут в момент забыть ради своей выгоды, но даже так они должны выставить все происходящее в максимально выгодном для себя свете.

— И этот штормовик? — Эйрис вопросительно кивнул в сторону Баклера, который тоже нас заметил и внимательно рассматривал наши лица и одежды.

— Ищет тех к кто замолвит за него словечко перед королевой. — Сказал я, сделав еще один укус. Вкусное попалось. — Что он не сидел сложа руки в своем замке, а посылал ей деньги и всячески помогал через этого человека. Чтобы в будущем к его детям не прикрепилась репутация трусов и слабаков. Становится вторыми Фреями не хочется никому.

— Н-да… — Протянул брат, еще раз взглянув на Баклера, но уже с плохо скрываемым презрением. — Я думал что после двора в Утесе Кастерли и Золотом зубе меня мало что удивит. Но такое…

— Не нужно его винить. — Сказал я, подняв бокал с вином, предложив еще выпить. — Окажись ты на его месте, то поступил точно также. Ради своих детей и потомков.

— Будь я на его месте, то не стал бы прятать свою задницу за стенами собственного замка. — Ответил мне брат, тоже подняв бокал и чокнувшись. Вино было легким и разбавленным, а закуска хорошая и обильная, так что мы могли позволить себе мирно попивать его до самого полудня, на который и было назначено начало Великого Совета.

Постепенно на арену Логова пребывало все больше и больше людей. Первыми в основном пришли лорды, оказавшиеся в таком же положении что и Баклер — отсидевшиеся большую часть войны в своих замках и сохранившие почти все свои силы, но оказавшиеся под угрозой всеобщего порицания и анафемы.

Сванны, Тарты, Вили, Эшфорды, Мутоны, Осгреи и многие другие из самых разных королевств и регионов. Они не кучковались и не образовывали общей группы, сидя по одному, либо в парах, и коротали время, пока не прибудут представители более крупных фракций, к которым они могли бы присоединится. Меня и брата они полностью игнорировали, по многим причинам. Тот же Мутон и так должен был мне три тысячи золотых, а просьба представить его дом перед королевой в хорошем свете, обрекла бы его и его потомков на настоящее долговое рабство.

Но большинство просто не воспринимали нас с братом всерьёз, из-за происхождения и менее очевидных заслуг перед Таргариен. До меня даже доходили слухи, что некоторые считали что я в опале у королевы, раз не пошел с ней в последний победоносный поход, а был отправлен усмирять Мартеллов.

Идиоты.

Первым из крупных игроков в Логово явился Бейлиш. Сопровождаемый тремя своими верными соба… кхм, рыцарями и телохранителями, братьями Осмундоом, Осни и Осфридом Кеттлблэками. Высокие атлетичные брюнеты, ростом не меньше шести футов шесть дюймов и состоящие из сплошных жил и мускулов. Я бы впечатлился, если бы у меня вся гвардия из таких не была набарана.

Вслед за Мизинцем шли многочисленные лорды и рыцари Долины, держащиеся за его спиной и не сводившие с него глаз. Даже дураку становилось ясно, кому принадлежала их верность и им был точно не маленький лорд Аррен, по слухам оставшийся в Орлином Гнезде из-за осложнений со здоровьем.

«И они еще на меня смотрят с презрением» — Подумал я, глядя на гербы некоторых из присутствующих. Если простых рыцарей, которых в Долине хоть одним местом жуй, можно было понять, но те же Корбреи, Графтоны и Линдерли… И если с первыми было все понятно, ведь Корбреи хоть и были настолько древним и благородным домом, что могли на равных говорить с Ройсами и имели свой фамильный валирийский меч — Покинутую Леди, но были до ужаса бедны. Настолько, что средний брат Лин Корбрей был вынужден подрабатывать бретером и отправлять на тот свет с помощью дуэли любого, на кого покажут. Ничего удивительного что Бейлиш, с его бездонными карманами, оказался для них лучшим союзником.

А вот поведение Графтонов и Линдерли было для меня тайной за семью печатями. Первые, так то, были владельцами Чаячьего города и самыми богатыми лордами Долины. Я бы мог понял их сотрудничество с Мизинцем ради торговых преференций или расширения владений, но Герольд Графтон, нынешний глава дома Горящей башни, вел себя как последняя шестерка, а не благородный лорд.

Тоже самое можно было сказать и про лорда Змеиного леса.

— Лорд Темпер, лорд Колд. Какая приятная встреча! — Увидев нас крикнул Бейлиш и пошел на сближение. В город лично я прибыл всего пару дней назад и был больше занят делами фактории, чем встречами с другими игроками, так что с Мизинцем мы виделись впервые с тех времен, когда еще был жив Роберт.

— Лорд Бейлиш! — Также громко сказал я, встав и направился навстречу Мизинцу. — Какая встреча. Не видились со времен правления Узурпатора.

После окончательной победы Таргариен, все начали звать почившего Баратеона не иначе как Узурпатором, не желая гневить королеву. Я тоже не был дураком, чтобы проверять ее терпение на прочность. Особенно зная, что она все новости получает через руки Вариса.

— Что верно, то верно. — Кивнул Петир, протянув мне руку, которую я сразу пожал. Крепко, но не без перегиба. Как бы мне не нравился нынешний лорд-протектор Долины, но наши интересы лежали совершенно в разных плоскостях. Его интересовали богатства Вестероса и королевской казны, а меня Эссоса и Соториоса. Нам просто нечего было делить, пока он не захочет запустить руку в мой карман. — Кстати, вот ваша расписка на пять борделей в Чаячем городе, Староместе и Королевской Гавани. Торговые преференции у вас отняли сразу после восшествия на престол Джофри, так что они по договору ваши.

— Благодарю. — С легкой улыбкой я принял бумагу, внутренне насторожившись. Почти два года назад я приезжал в королевскую гавань и выдал кредит короне почти на двести тысяч золотых драконов за торговые преференции в Чаячем городе и столице. Договор заключался через Бейлиша и по условиям, если корона нарушит свое слово, он как ее поручитель, потеряет пять перинных домов в трех уже упомянутых городах.