вот она, Мона, его… да, его жена и мать его сына. И на этом он будет стоять хоть под током, хоть под пулей. И что бы и как бы ни было, это так. И он снова нагнулся и поцеловал её в живот, в кажущееся возвышение у пупка.
Мона открыла глаза и мягко положила руку на его голову, зарылась пальцами в его кудрявые пряди.
– Найджел, это было? Мне не приснилось?
– Нет, – он говорил, не отрывая лица от её тела, и голос звучал глухо. – Это было.
Мона вздохнула и погладила его по затылку, шее. Найджел осторожно, чтобы не стряхнуть её руку, выпрямился. Его глаза и щёки влажно блестели.
– Ты плакал? – удивилась Мона. – Почему?
– От счастья. Ты – моё счастье, Мона.
Разбросанная смятая одежда, из-за стены чей-то храп. Уже так поздно? Мона убрала руку и села.
– Я сейчас постелю, и ляжем, да? Ведь ты не уйдёшь?
– Нет, – Найджел встал. – Я не уйду, Мона.
Мона встала и обняла его, поцеловала, для чего ей пришлось встать на цыпочки и вытянуться изо всех сил. Найджел даже не успел ответить ей, как она заметалась по комнате, захлопотала, убирая, складывая и наводя порядок. Найджел, чувствуя, что он сейчас только помешает, сел на диван. Он ни о чём не думал, просто сидел и смотрел на камин.
– Ну вот, – Мона, по-прежнему голая, выбежала из-за ширмы. – Иди, ложись, Найджел, я камин выключу и тоже лягу. А то он столько энергии жрёт, что ужас один.
Найджел послушно встал и прошёл за ширму. Узкая, чуть шире его топчана, кровать, белые полотняные простыни. Он сел на край, машинально привычным движением обтёр ступни и лёг. Мона выключила камин и в темноте наощупь прошла к кровати, наткнулась над Найджел а ом.
– Ты с краю хочешь? Хорошо-хорошо, я у стенки.
Она легко перебралась через него и нырнула под одеяло. Кровать узка для двоих, и Найджел повернулся набок лицом к ней.
– Как хорошо, – вздохнула Мона. – Знаешь, с тобой я ничего не боюсь.
– Да, – он осторожно, кончиками пальцев погладил её по волосам, по щеке. – Да, Мона, я сделаю всё для тебя. И него.
– А если будет девочка? – лукаво засмеялась Мона.
– Будет маленькая Мона, – ответно засмеялся Найджел.
Совсем рядом за стенкой громко всхрапнули и мужской низкий голос прорычал неразборчивое ругательство. Найджел и Мона замолчали, прижавшись друг к другу.
– Будем спать, да?
Шёпот Моны обжёг ему ухо.
– Да, – беззвучно шевельнул он губами, и ещё тише: – Раз ты так хочешь.
Мона вздохнула, потянулась, поёрзала в его объятиях и наконец затихла.
Найджел осторожно, чтобы не побеспокоить её, распустил мышцы, но сна не было, хотя уже в самом деле очень поздно. Всё получилось так быстро, неожиданно… но он ни о чём не жалеет. А чтобы тот тип не лез, да, он так и сделает, всё возьмёт на себя. Конечно, Моне он скажет, и тогда правду будут знать четверо: он сам, Мона, Роб и Мет. А для всех остальных он – отец, только он. Да, познакомились… на балу, в Новый год как раз, гуляли, и когда она забеременела, он женился. Обычное дело. Так и только так.
Видимо, он всё-таки заснул, потому что, когда открыл глаза, темнота в комнате была иной, утренней. Ему надо идти. Школу он прогулял, это ладно, но на смену опоздать нельзя. «Никогда не смешивайте бизнес с чувствами». Верно сказал им тогда Фредди.
Найджел осторожно отделился от Моны и встал. Да, уже утро, пора. Мона вздохнула и повернулась на спину.
– Уже утро? – сонно спросила она.
– Да, – Найджел наклонился и поцеловал её. – С добрым утром, любимая.
Она тихо засмеялась, обнимая его за шею и целуя.
– Ты уже уходишь?
– Мы открываемся в десять, а я ещё хочу зайти к священнику, – он улыбнулся, и его улыбка блеснула в полумраке. – Надо договориться о свадьбе.
– Ой! – Мона рывком села. – Так ты это всерьёз, да? Найджел?!
Он сел рядом с ней, взял за руки.
– Мона, хорошо, я спрошу ещё раз. Ты согласна выйти за меня замуж?
– Да, – кивнула Мона.
– Тогда, – он потянулся к ней, поцеловал в щёку. – Тогда я твой муж, – мягким ласковым движением положил руку ей на живот, – и его отец. Мона, я… у меня не будет детей, никогда, и я прошу тебя, я хочу быть отцом. Ты согласна, Мона?
– Да, но… – она остановила сама себя. – Найджел, я согласна.
– Для всех я – его отец.
– Хорошо, – медленно кивнула Мона.
Найджел ещё раз поцеловал её и встал.
– Душ за ширмой, в углу.
– Спасибо.
Когда он ушёл за ширму, Мона встала, накинула на голое тело халат и подошла к окну, отдёрнула штору. Серо-голубой утренний сумрак залил комнату. Надо сварить кофе, больше ничего у неё нет. Значит… значит, Нила не было, был только Найджел, первый и единственный, мой Бог мой Бог, как же это, вчера она о совсем другом думала, нет, ему надо поесть, а у неё ничего нет, Бог всемогущий, да, кофе, вот так будет быстрее…
– Мона.
Она вздрогнула и обернулась. Найджел, уже одетый, с влажно блестящими волосами улыбнулся ей.
– Да, – она торопливо выключила плитку, достала чашки. – Я сварила кофе, сейчас попьём.
Пока пили кофе, стало совсем светло. Найджел отставил чашку, улыбнулся.
– Ты сегодня будешь на курсах? Я приду, встречу.
– Хорошо, – кивнула Мона. – Я вообще-то хотела бросить их, ни к чему они мне, так, деньги и время перевожу. Но… ладно.
Найджел встал, обнял и поцеловал её.
– Всё, мне надо идти, Мона. До вечера, да?
– Да, – кивнула она.
Найджел с заметным усилием оторвался от неё, быстро натянул ветровку, взял сумку и, ещё раз улыбнувшись ей от двери, вышел. А когда она, очнувшись, метнулась к окну, его уже не было видно.
Уходя, Найджел не оглянулся: если кто случайно и увидел его, то со спины в нём трудно угадать цветного, зачем лишние неприятности. К священнику, пожалуй, рано, но и откладывать нельзя. В перерыв ему не вырваться, а после смены надо будет уже спешить к Моне, встретить и проводить, а то… мало ли что. И потом… Отец Артур говорил, что к нему можно прийти в любое время. Вот и воспользуемся, да, откладывать нельзя.
Найджел всё ускорял и ускорял шаг, пока не припустился бегом.
Отец Артур привык к неожиданным визитам. Соглашаясь на приход в Цветном квартале Колумбии, он знал, на что идёт. И когда задребезжал дверной звонок, пошёл открывать, даже не поглядев на часы.
