4. В чьем поле зрения — одна война, для тех покой немыслим. Но в равной мере он неизбежен для тех, кто предлагает мир. Как же легко тогда избежать суда над миром! Не мир заставляет казаться немыслимым покой. Немыслим сам мир, видимый тобой. Но Божий Суд над этим изуродованным миром его спасает, преобразуя в мир, где радостно приветствуют покой. Покой нисходит на мир в благом ответе. Покой теперь принадлежит ему, ибо Мысль Божия вошла в него. А что, если не Божья Мысль, обращает ад — в рай, будучи просто самой собою? Земля склоняется пред милосердным ее Присутствием, и та склоняется в ответ, чтоб землю вновь поднять. Теперь вопрос поставлен по–иному. Это уже не вопрос: "Возможен ли покой в сем мире?" Ныне это вопрос: "Возможно ли, чтобы в нем не было покоя?"
12. СКОЛЬКО БОЖЬИХ УЧИТЕЛЕЙ НЕОБХОДИМО ДЛЯ СПАСЕНИЯ МИРА?
1. Ответ на сей вопрос: один. Одного совершенного во всех отношениях учителя, полностью завершившего обучение, достаточно. Он, очищенный и спасенный, становится тем Я, Кто есть Сын Божий. Тот, кто всегда был совершенным духом, более не видит себя телом и даже — в теле. Следовательно, он беспределен. И в этой беспредельности мысли его соединяются навечно с Помыслами Божьими. Его восприятие самого себя основано на Суждении Божьем, а не на его собственном. Так разделяет он Господню Волю и помыслы свои приносит тем, кто всё еще обманут. Он навсегда един, ибо он таков, каким его Всевышний сотворил. Он принял Христа, и он спасен.
2. Так сын человеческий становится Божьим Сыном. Это не реальная перемена, это — перемена в мышлении. Ничего не изменяется вовне, внутри же всё отражает ныне лишь Божью Любовь. Бог уже не пугает, поскольку разум не видит более причин для наказания. Божьи учителя предстают во множестве, как того требует необходимость. Но разве могут они быть друг с другом врозь, объединенные единой целью, которую разделяют с Богом? Разве имеют какое–то значение различия в их форме? Их разумы в единстве, и это единение совершенно. Бог ныне действует через них как через единое целое, ибо таковы они и есть.
3. Зачем же нужна иллюзия множества учителей? Затем, что реальность непонимаема для заблуждающихся. Только очень немногие способны слышать Божий Глас, но даже и они не могут передать полученную весть непосредственно через Духа, Принесшего ее. Им нужен посредник, через которого возможно общенье с теми, кто не познал еще, что он есть дух. Им нужно тело, которое они могут видеть. И Голос, который они могут слышать и понимать без страха перед тем, что способна в них открыть истина. Не забывай, что истина может прийти только туда, где она будет встречена без страха. Поэтому Божьим учителям необходимо тело, ибо единство их прямым путем не распознать.
4. Но только правильное понимание цели тела и делает Божьих учителей теми, кто они есть. Овладевая своей профессией, они всё более утверждаются в мысли, что единственная функция тела — предоставить Гласу Божьему возможность вещать через него ушам телесным. И эти уши принесут в разум вести не от мира сего, и разум их поймет благодаря их Источнику. А с этим пониманием к новому учителю Божьему придет признание истинной цели тела, его единственного назначения. Этого урока достаточно, чтобы идея единства вошла в сознание, а что едино и воспринимается единым. Кажется, будто Божьи учителя разделяют иллюзию отпадения, но используя тело по назначению, они в нее не верят, несмотря на видимость обратного.
5. Главный урок всегда таков: тело станет для тебя тем, чем ты намеревался его сделать. Сделай его орудием греха или атаки, что в сущности одно и то же, и ты увидишь его греховным. Будучи греховным, оно слабо; будучи слабым, оно страдает и умирает. Используй тело, чтобы нести Господне Слово тем, кто его лишен, и тело становится святым. Святое, оно не может ни болеть, ни умирать. Когда исчерпана вся польза тела, оно оставлено, только и всего. Разум принимает это решение, как впрочем, и все решения, ответственные за состояние тела. Однако Божий учитель это решение не принимает в одиночку. Иначе он придал бы телу цель, отличную от той, которая хранит его святым. Глас Божий известит его, когда он целиком исполнил свою роль, так же, как Он вещает ему о том, в чем заключается его функция. Он не страдает ни уходя, ни оставаясь. Недуг уже немыслим для него.
6. Единство и болезнь несовместимы. Божьи учителя временно выбирают видеть сны. Это сознательный выбор. Ибо они постигли, что всякое решенье принимается сознательно, с полной ответственностью за его последствия. Они говорят обратное, но кто же верит снам, поняв их сущность? Осведомленность о том, что это — сон и есть действительная функция Божьих учителей. Они глядят на призрачные лики сна, являющиеся и исчезающие, чередующиеся и меняющиеся, страдающие и умирающие. Но они не обмануты увиденным. Они признают, что видеть фигуру сна больной или отчужденной не более реально, чем видеть ее здоровой и прекрасной. И лишь единство — не принадлежность снов. Только его и признают Божьи учителя — за порогом сна, за всякой видимостью и всё же тем, что им действительно принадлежит.
13. КАКОВ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ СМЫСЛ ЖЕРТВЫ?
1. Хотя с точки зрения истины термин "жертва" лишен всякого смысла, он определенно наделен смыслом в этом мире. Как всё мирское, это смысл временный, и он, в конечном счете — когда нужда в нем отпадет — уйдет в небытие, откуда и пришел. А ныне его реальный смысл — служить уроком. Как все уроки, этот — иллюзия, ибо в реальности нечему учиться. Но эту иллюзию необходимо заместить корректирующим средством, другой иллюзией, с тем, чтобы обе они в конце концов исчезли. Первая иллюзия, которую необходимо заместить прежде, чем новая мыслительная система сможет занять свое место, есть идея о том, что отказ от вещей сего мира является жертвой. Разве подобная идея не есть иллюзия, если весь мир — не более, чем иллюзия?
2. Многое предстоит постигнуть, прежде чем станет возможным понять и принять тот факт, что этот мир не предлагает ничего. Что означает жертва ничем? Конечно же не то, что у тебя осталось менее, чем было. Нет такой жертвы в понимании мира, которая не была бы связана с телом. Немного поразмысли над тем, что мир называет жертвой. Известность, деньги, власть, физическое наслаждение; кто ж тот "герой", которому всё это принадлежит? И для чего еще, как не для тела, всё это может иметь какое–то значение? Но тело неспособно к оценкам. Стремясь к подобным вещам, разум ассоциирует себя с телом, затеняет свое подлинное тождество, теряет из виду свою сущность.
3. Как только произошла такая путаница, разуму уже не под силу разобраться в том, что все мирские "наслаждения" — поистине ничто. Но зато какой, воистину, жертвы они требуют! Ведь нынче разум приговорил себя к тому, чтобы искать и не найти, навек остаться без удовлетворения и радости, не зная, чего же он в действительности ищет. Кому удастся избежать подобного самоосуждения? Это возможно только через Слово Божье. Ведь собственное осуждение — это решение относительно своего тождества, а никто не сомневается в собственном представлении о себе. Любой способен усомниться в чем угодно, но не в этом.
4. Божьи учителя не сожалеют об отказе от земных услад. Разве отказ от боли — жертва? Разве же взрослый негодует, отказываясь от детских игр? Разве узревший, пусть мимолетно, лик Христа, оглянется на бойню? Избежавший и мира, и всех его зол, не станет оглядываться на мир с осуждением. Он должен радоваться своей свободе от всякой жертвы, которую требовали от него мирские ценности. Ведь ради них он жертвует своим покоем. И собственной свободой. Лишь ради обладания ими он должен жертвовать и памятью о Любви Отца и собственной надеждой на Царство Божье. Кто в здравом уме выберет ничто вместо всего?
5. Каков же настоящий смысл жертвы? Это — плата за веру в иллюзии. Это цена, которую необходимо уплатить за отринутую истину. Нет в мире наслаждения, не требующего жертвы, ибо иначе оно воспринималось бы как боль, а распознав боль, никто не станет о ней просить. Идея жертвенности делает просящего слепым. И он не видит того, о чем просит. А потому и поиск свой ведет в тысяче мест и тысячью разных способов, надеясь на удачу каждый раз, и каждый раз обманываясь в своих надеждах. "Ищи, но не найди" остается неумолимым кредо сего мира, и тот, кто ищет мирских целей, не может жить иначе.
6. Возможно, ты полагаешь, что данный курс требует жертвы всем, что дорого твоему сердцу. В известном смысле, это правда, ибо тобой лелеемо всё, содействующее распятию Сына Божьего, а цель данного курса — его освободить. Не ошибись однако в том, что означает жертва. Она всегда означает отказ от того, что тебе желанно. Чего же, о учитель Божий, ты желаешь? Господь позвал тебя, и ты ответил. Пожертвуешь ли ты ныне этим Зовом? Немногие пока услышали его, и не к кому им обратиться, кроме тебя. Нет никого другого в целом мире, кому они могли бы довериться. Нет и другого голоса, что отозвался бы эхом Гласа Божьего. Если ты пожертвуешь истиной, они останутся в аду. А коли останутся они, то с ними заодно останешься и ты.
