Остался позади Тат. По приказу командира отряда десантных кораблей капитан-лейтенанта Бутвина катера строем фронта устремляются к правому берегу.
Первым на берег бросились наши разведчики — Дмитрий Прокопенко, Александр Извеков, Ибрагим Гасанов и Гиви Пайчадзе. Началась высадка десанта. Я стоял на палубе и видел, как за считанные минуты опустели бронекатера, как морские пехотинцы привычно выгрузили оружие и боеприпасы на берег.
Выполнив задание, катера повернули на обратный курс. Теперь фашисты о нашем рейде уже знали. Наверняка они предпримут все меры, чтобы отрезать путь отхода и уничтожить катера. Так оно и случилось. Не успели мы подойти к мосту, как нас начала обстреливать подтянутая в этот район артиллерия. Но ночная темнота на этот раз способствовала нам. Ведя ответный огонь, бронекатера уверенно направились в проход между третьим и четвертым быками и благополучно вернулись на базу.
Здесь мы узнали, что действия наших десантников у Тата были успешными. Они захватили плацдарм в три километра по фронту. Рота Кирсанова перерезала шоссейную дорогу и тем самым замкнула кольцо окружения вокруг группировки противника. На этом участке разгорелся особенно яростный бой. Стойко защищал свои позиции взвод лейтенанта Михаила Ашика. Позднее разведчики узнали, что в этом бою отличился и наш разведчик Александр Извеков, уничтоживший из автомата два десятка фашистов.
На следующий день фашисты, стремясь любой ценой прорвать кольцо и выйти из окружения, усилили натиск. Они подтянули свежие силы, к противоположному левому берегу подошли самоходные орудия. Командир минометной батареи лейтенант Подлуцкий в бою был ранен, но продолжал командовать своей батареей, перенеся огонь на самоходные орудия.
По правому берегу фашисты ввели в бой танки. Они пытались прорваться к нашим окопам и уничтожить горстку отважных десантников. Но морские пехотинцы, не имея артиллерии, подпускали танки на близкое расстояние и били по ним из противотанковых ружей, уничтожали их гранатами.
Одной вражеской машине удалось прорваться к окопам. Тогда навстречу ей с гранатой в руке пополз главный старшина Прокопенко. Танк открыл по нему пулеметный огонь, ранил моряка, но он собрал последние силы и швырнул противотанковую гранату. Когда командир роты подполз к главному старшине, он был уже мертв. Но и вражеский танк горел. Танковая атака противника захлебнулась.
Десантники и в этом бою проявили мужество и стойкость. В отряде Кирсанова в этом десанте участвовали три медицинских сестры: Вера Ивасишина, Катя Стефаниди и Клава Прокофьева. Бесстрашные комсомолки под огнем перевязывали раненых, а когда обстановка заставляла, сами брались за автоматы. В этом бою, перевязывая раненых, погибла Клава Прокофьева. После боя командование всех их наградило орденами Красной Звезды.
Четверо суток наши десантники удерживали этот важный плацдарм. За это время они уничтожили более 700 гитлеровцев и более 10 танков. Десантники способствовали действиям наших наступающих войск, которые 25 марта освободили Эстергом и Тат и разгромили окруженную под Эстергомом вражескую группировку.
…Близ населенного пункта Тат в придунайской деревне Нуергесуйфалу заложена аллея героев эстергомского десанта. У каждого дерева в этой аллее дощечка. На них надписи: Герой Советского Союза Павел Державин, Герой Советского Союза старший лейтенант Константин Воробьев, Герой Советского Союза лейтенант Михаил Ашик, лейтенант Павел Кирсанов, лейтенант Николай Григоров, лейтенант Евгений Подлуцкий, старший лейтенант Семен Клоповский, медицинская сестра Вера Ивасишина и другие.
Есть в этой аллее и деревья наших разведчиков: Василия Глобы, Алексея Гуры, Григория Коцаря, Александра Извекова. Очень горжусь, что на этой аллее растет и мое дерево. За аллеей советских воинов ухаживают венгерские пионеры и комсомольцы.
В школьном музее боевой славы много места юные венгерские друзья отвели эстергомскому десанту. Фотографии, письма, воспоминания участников боев с большой настойчивостью собирали венгерские комсомольцы под руководством учительницы Мари Секереш.
Несколько лет назад к тридцатилетию освобождения Советской Армией Венгрии в Данки приезжала делегация молодых венгерских воинов. Руководитель делегации Отто Риттер передал мне теплое письмо от венгерских товарищей и большую юбилейную медаль «На память морякам Дунайской флотилии».
Эта медаль и письмо переданы в музей Краснознаменного Черноморского флота.
Глава VI
Десант на Имперский мост
В начале апреля корабли Дунайской флотилии совместно с нашими наступающими частями участвовали в освобождении столицы Словакии — Братиславы. Первыми в город ворвались наши бронекатера. На головном, том, которым командовал гвардии лейтенант Борис Балев, находился и мой югославский друг лоцман Будемир Петрович.
Этот бронекатер был построен во время войны на средства жителей города Ейска. Поэтому он, кроме обычного номера, носил название «Ейский патриот». Катер успешно вел бои с фашистами.
(После войны отличившийся боевой корабль установили на морской стрелке Ейска как корабль-памятник. Его бывший командир капитан 1-го ранга Борис Федорович Балев стал почетным гражданином города. Ныне кандидат военно-морских наук Б. Ф. Балев работает в Москве в одном из научно-исследовательских институтов Академии наук СССР.)
Братислава — чистый, уютный и благоустроенный город. В нем много зелени, фруктовых деревьев.
Жители Словакии очень тепло встретили нас. Это была настоящая братская встреча. Подошел вечер. Бронекатера стояли в затоне у причала. К ним прижался и наш маленький полуглиссер. Все трое — Василий Глоба, Любиша Жоржевич и я находились на нем. Я осматривал мотор, а мои товарищи заправляли бензином бак. В это время прибыл рассыльный из штаба флотилии и сообщил, что меня вызывают в штаб.
Я еще днем узнал, где размещается наш штаб, и увидел у этого дома высокого широкоплечего старшего лейтенанта во флотской форме. Что-то в его фигуре мне показалось очень знакомым. Конечно, мы где-то уже встречались. Офицер повернулся, и я тут же его узнал: Симон Гагчечиладзе. В нашей второй железнодорожной тбилисской школе он был организатором всех спортивных соревнований. Я слышал, что во время войны он стал флотским офицером, а о том, как воевал Гагчечиладзе, за него говорил орден Отечественной войны на его кителе.
Увидев меня, он очень удивился:
— Мотогонщик, а ты как тут оказался?
— Служу в отряде разведчиков.
Нечасто на фронтовых дорогах встречаются школьные товарищи. Так захотелось поговорить с Симоном. Но меня вызвал командир. Пришлось быстро распрощаться.
В кабинете у начальника штаба нас уже ждали командир второй бригады речных кораблей капитан 2-го ранга А. Ф. Аржавкин и новый командир Берегового отряда сопровождения майор Яков Пасмуров. Капитан 1-го ранга Свердлов поставил перед нами новую задачу: подняться вверх по Дунаю и произвести разведку занятого противником берега на территории Австрии.
Наш полуглиссер скоро вышел на выполнение задания. Впереди темнел взорванный Братиславский мост. Сбавив ход, с осторожностью мы прошли его, прибавили скорость. Скоро погруженная в ночную мглу Братислава осталась позади.
Дунай у Австрии неширок. Он быстр и мелок, чем-то напоминал мне нашу Куру. Пожалуй, и цвет воды у него тот же. Прижимаясь к левому берегу, мы на малом ходу двигались вверх по Дунаю. У борта стояли мои товарищи с автоматами в руках.
Определив по карте, что мы уже в Австрии, стали приближаться ближе к берегу. На левом берегу тянулся к небу густой лес. Глаза, привыкшие к темноте, замечали прибрежные кусты, различали отдельные высокие деревья. Глоба принял решение высаживаться. Я направил наш полуглиссер прямо к берегу.
Вскоре мои товарищи исчезли за деревьями. Они вернулись минут через пятнадцать. Не удалось обнаружить не только немцев, но даже кого-либо из местных жителей. Вокруг нас был лес. Глоба и Жоржевич прыгнули на катер. Наш полуглиссер снова направился вверх по реке.
Впереди на берегу показался небольшой дом. Решили подойти к нему и получить сведения, где же находятся фашисты.
Полуглиссер ткнулся прямо в берег метрах в пятнадцати от дома. Это был небольшой домик, огороженный невысоким забором. Света в его окнах не было видно. Да и понятно: война.
— Может быть, в доме вражеские солдаты? — высказал предположение опытный Жоржевич.
— Да, надо быть осторожными, — согласился с ним Глоба.
На берег сошли все трое. Меня оставили близ полуглиссера, а оба моих товарища направились к дому. Мне было видно, как Глоба, направив автомат на дверь, остался у калитки, а Жоржевич смело вошел во двор. Громкий лай, казалось, разбудил всех вокруг. Тут я увидел, что справа от дома был сарай, а около него на цепи бегала большая овчарка. Жоржевич, не обращая на собаку внимания, постучал в дверь.
