Я бесполезно вновь и вновь искал выход и постоянно натыкался лишь на два: бросить всё, объявив об этом братьям, или исчезнуть. Но, по разным причинам, не получалось ни то, ни другое — я уже несколько лет как пропал для родных и близких, лишь одна душа была рядом, измаявшаяся в чувстве ко мне и непонимании ситуации. Рассказать ей, объяснить? А что это изменит, кроме как прибавит неподъемный груз, которого, она, скорее всего, не выдержит? Да и было какое-то чувство, уже давно преследующее меня, что вот-вот, скоро всё закончится, и давно обещанное ей сбудется…
И ведь сбылось, но ненадолго… Но ведь сбылось, и было как в сказке, хоть и мхом уже поросло, оставив лишь обиду и разочарование.
Можно было предложить ей покинуть Россию, исчезнув от всех, но могли я заставить её бросить работу, которую она полюбила и в которую вросла всей душой? Принудить оставить родственников и знакомых, пока ещё не понятно ради чего, я не мог. Да и с какой стати?
Второй вариант — бросить всё и уйти одному, не важно, куда. Самый подходящий вариант — «французский легион». Жёсткое место, но ведь и я не пушинка, ещё не то видел. К тому же начальные шаги уже делал и имел на руках приглашение на собеседование — с помощью одного знакомого, уже отслужившего там по контракту и подсказавшего, как и что нужно сделать.
Можно, конечно, остаться в «бригаде», но порвать отношения со всеми — и с новыми знакомыми, и с Ириной, хотя к этому я был не готов, говорить просто, а делать… невозможно.
В кого я превращусь, став одиночкой? В жёсткого, не задумывающегося зверя, в конце концов мыслящего только о себе и своей пользе? Чем это закончится? В единственном преимуществе — скрытности и неизвестности — существует много подводных камней. Сможет ли их преодолеть психология, подкреплённая только расшатанными нервами? Какие ценности будут поставлены в первую очередь, и будут ли они вообще? Или единственной ценностью будет признана смерть не от чьей-то руки, а от старости или болезни, в одиночестве, в беспамятстве и в ненужности. Кажется, ради этого жить не стоит.
Я уже был недалеко от подобного несколько лет назад, когда «балом» правил Григорий. Уже начал переставать по настоящему осознавать окружающий мир, а жестокую реальность на «расстоянии вытянутой руки» воспринимать как норму.
Выезд на природу в одиночку, для отработки стрельбы или пристрелки оружия выглядел как праздник, а редкий футбол с друзьями детства — как что-то мистическое и сказочное. Встреча с женщиной тогда вообще выбивала из колеи и, прежде всего, тем, что тянула неумолимо из ямы к свету. Душа упиралась всем мыслимым, не желая расставаться, а, расставшись, требовала возвращения, отвлекая от всего, в чём нужна была концентрация, и отчего зависела жизнь и моя, в её сохранении, и чужая, в её уничтожении.
Молодой, здоровый и крепкий организм, требующий необходимого ему, опираясь разумом на общепринятые догмы, умолял о чём-то сердечном, тёплом и очень нужном.
Желая получить ответ, когда всё, что сдерживало меня от этого светлого мира — грязное, порочное и совершенно не соответствующее душе, во мне обитающей, во что погружала действительность, либо получит объяснение с соответствующими доводами, либо, что лучше все-(о, закончится раз и навсегда!
Увещевания гордости, что я смогу больше, чем подавляющее большинство людей и, прежде всего, в усилиях над собой, казались глупы, но по-прежнему необходимы.
Если б было сейчас огромное зеркало, спустившееся (небес, то я мог бы увидеть в его отражении себя, как необходимую глупость, от которой нет возможности отказаться. Нечего сказать — близок к воплощению мечты!
Я вспомнил фильм «Леон» — кино об одиноком и, в принципе, неплохом человеке, долго жившем в своём мирке, но часто выходящим из него, для того чтобы сделать свою «работу», а, вернувшись, обрести вновь «уют» одиночества. Боролся ли он или просто не смог устоять от ослепившего его лучика света, ворвавшегося в его душу? Слабость или сила заставили его сделать выбор, жажда вырваться из болота или боязнь в нём остаться? В любом случае, первый взгляд в глаза несчастного ребёнка был началом его смерти, а возможно — Анабасиса к покаянию.
У каждого он свой, у него — не только в победе над собой и над злом, гораздо большим, с которым они оба столкнулись. Его выбор выбивает слезу и заставляет задуматься растроганного зрителя над чем-то, глубоко спрятанным в душе, возможно, над своим восхождением.
Глядя эту картину, а точнее — на исполнение роли киллера, кажется, что главный герой — девственник душой, но одетый в грязную одежду. Но изменись жизнь всего на чуть-чуть, и он стал бы великолепным отцом, возможно, мужем, и даже чистым, по-детски наивным человеком.
Нетрудно угадать, глазами кого смотрел я этот фильм, нетрудно понять, с чьей судьбой сравнивал стезю Леона. Но творчество многим отличается от настоящей жизни, хотя бы последствиями…
…Время шло к вечеру, до места встречи оставалось пройти не больше километра, но расставаться с приветливым радушным местом на берегу моря и старой живописной корягой, где раскрылись, так глубоко мерцающие в душе мысли и чувства, не хотелось. В такие минуты спрашиваешь сам себя: «На что же я всё-таки имею право? Что я могу себе позволить и что должен запретить?». Короче, возникает банальный вопрос: что делать? По школьной программе, мы помним, как на это ответил из Петропавловский крепости Чернышевский, но ни сама суть, ни сны Веры Павловны не привели, даже близко, к ответу. Memento mori — помни, что умрёшь…
Не совсем корректно, возможно, сравнивать себя с другими персонажами из чего угодно или просто приводить примеры их жизни, пусть даже выдуманной, но если я и обращаюсь к подобному, то не вообще, а лишь к небольшому отрезку, а не целому, и пытаюсь совместить то чужое со своим, опять таки, имея в виду маленькую часть пути и моё состояние именно на этот период жизни. Делаю это, будучи совершенно уверен в том, что делать какие-то выводы или составлять какое-то мнение можно лишь исходя из целого, а не вырванного из контекста, будь то книга, кинофильм или отдельно взятая судьба человека, учитывая его окружение, состояние государственности и эпохи.
О смерти
Самое определённое в жизни — смерть, самое неопределённое — её час.
Римское высказывание
Жизнь, так или иначе, постоянно связана со | мертью, может, у человека в меньшей степени, чем у животных, хотя бы из-за существования законов, которые ограждают возможности сильных и защищают слабых. Но, в то же время, разум наш делает всё, чтобы смерть приближалась, мало того, мы понимаем (хотя можем и не принимать) и переживаем многое, связанное с чужой кончиной, а также со своей, которая когда-нибудь обязaтельно наступит.
