Читаем без скачивания Полет над гнездом индюшки - Дарья Донцова

– Вам маму, да?

Я обрела способность говорить:

– Сделай одолжение, позови ее.

– Мамуся, – закричал ребенок, – к тебе пришли!

В холл вышла худенькая женщина в джинсах. Несмотря на дикую жару, вот уже несколько дней изнуряющую москвичей, на ней был толстый свитер, а на ногах белели вязаные носки. На дочь она была похожа, как позитив на негатив. Беленькая, голубоглазая, с веснушками.

– Вы Саша?

– А вы Даша? – тихо спросила в ответ хозяйка.

Потом она положила руку на голову девочки и сказала:

– Родя говорит, что она похожа на Алю, словно близнец.

Я не нашлась что ответить и только развела руками.

Саша поморщилась.

– Понимаю, это для вас неожиданность. Родя тщательно прятал нас. Я так хотела, чтобы сказанное вами оказалось злой шуткой.

– Какие могут быть шутки, – покачала я головой и протянула Саше газету «Жизнь», – вот, смотрите, это издание напечатало статью о случившемся, не видели?

– Я не читаю желтую прессу, – ответила Саша, но «Жизнь» тем не менее взяла и уставилась на фотографию, помещенную на обложке.

– Вот, значит, где он жил, – протянула она, – как вам кажется, мне разрешат взять к себе Алю, если я докажу, что девочки сестры?

– Не знаю, – пробормотала я, – мне думается, Але лучше ни о чем не знать. Боюсь, она испытает шок. Она-то считает себя единственной папиной дочерью. И потом, доказать родство сейчас будет крайне затруднительно, генетическую экспертизу не сделать, Родион умер, тело завтра кремируют. Надеюсь, вы не будете настаивать на изъятии материала для исследования.

Саша молча подошла к тумбочке, ютившейся около вешалки, вытащила оттуда небольшую книжечку, обернутую в бумагу, и протянула мне. Свидетельство о рождении. Кутепова Елизавета Родионовна, отец Кутепов Родион…

– Думаю, этого документа достаточно, – забубнила я, старательно сгребая мысли в кучу, – вы хотите подать на наследство? Я плохо разбираюсь в юридических тонкостях, но, если Елизавета является родной дочерью, ей причитается равная с Алей доля.

Саша вспыхнула огнем, у нее покраснела даже часть шеи, не спрятанная под воротником свитера. – Нам ничего не надо. Деньги, дом, фирма – все останется у Али. Мне просто жаль девочку, как она станет жить одна? Без отца и матери…

– Может, разрешите пройти в квартиру? Неудобно как-то на пороге, – попросила я.

– Да, конечно, – опомнилась Саша, – ступайте сюда, на кухню.

Если хотите составить мнение о женщине, к которой пришли в гости, загляните туда, где она готовит пищу, многое станет ясно.

У Саши в десятиметровом пространстве уместилась куча бытовых приборов и царил строгий порядок. Утварь хозяйка подобрала ярко-красного цвета, тут и там виднелись досочки, подставочки, кружочки, полотенчики – все одного колора, на мой взгляд, немного утомительная для глаз картина.

Я села на табуретку и неожиданно для себя заявила:

– Кто бы мог подумать! Родя казался исключительно верным мужем.

Саша схватила со стола салфетку и принялась скручивать ее в жгут.

– Вы его не осуждайте, все случайно вышло.

Я молча смотрела на женщину, похоже, ей лет тридцать, а может, и того меньше. Ай да Родион, ай да безупречный семьянин! И ведь никто ни о чем даже не подозревал. Лизе восемь лет, и ни разу Родя не обмолвился ни словом о ней, не намекнул о том, что имеет еще одну дочь.

Когда Родя и Неля поженились, то через пару месяцев молодая жена залетела. Нелька принеслась ко мне, плюхнулась на диван и зарыдала:

– Что делать?

– Рожать, – безапелляционно заявила я, – дети – это радость. Нелька шумно высморкалась.

– Ага, хорошо тебе говорить. Квартиру имеешь, прописку, а мы здесь на птичьих правах, помощи ждать неоткуда, учиться еще четыре года. Мне что же, институт бросать? Нет уж, сделаю аборт.

– Ни в коем случае, – испугалась я, – знаешь, какие осложнения бывают!

– Только не со мной, – по-детски самоуверенно заявила Нелька.

Она таки сбегала в больницу и избавилась от ненужного ребенка. Потом Родион и Неля благополучно закончили институт. В их дом пришел относительный материальный достаток, и Неля стала поговаривать о младенце. Но ни через год, ни через два, ни через три желанная беременность не наступила. Нелька бегала по клиникам, ездила на воды, лечилась у гомеопатов и бабок-травниц. Толку – чистый ноль. Очевидно, первый аборт нанес непоправимый вред ее организму.

Сначала подруга расстраивалась, без конца рассказывала о каких-то новых методах лечения бесплодия, затем притихла, смирилась с тем, что ей никогда не испытать чувства материнства, и… забеременела. То ли подействовали наконец принимаемые много лет лекарства, то ли Неля просто перестала психовать, но факт остался фактом.

Ошалевшие от радости Кутеповы никому не рассказали о скорых переменах в своей судьбе. Мы не знали ни о чем вплоть до того момента, когда Родя около шести часов утра позвонил к нам домой и, отбросив всегдашнюю серьезность, завопил:

– Дашка! У нас дочка родилась! Рост пятьдесят один сантиметр, вес три пятьсот двадцать, образцово-показательный младенец!

Я так и села на кровати, хлопая глазами. Последние четыре месяца Нелька упорно избегала всяких встреч не только со мной, но и с остальными друзьями, говоря: «Извините, ребята, приболела немного. Вот приду в себя, и погуляем».

Услыхав о младенце, я сначала подумала, что виновник бесплодного брака Родя, а Нелька, испробовав все способы родить ребеночка от законного мужа, просто сбегала налево и принесла в подоле дочку, выдав ее за законную дщерь Кутепова. Но когда мне впервые показали Алю, все хитрые мысли испарились разом. Крохотная девчушка, смуглая, с иссиня-черным пушком на голове и шоколадно-карими очами, была копией Родьки. От светловолосой, голубоглазой Нельки ей не передалось ничего. Алечка пошла в отца, даже характер, спокойный, тихий, ровный, передался ей от папы.

Жизнь подбросила еще одно доказательство его отцовства. Пару лет назад у Али сильно заболел живот. Неля, решив, что ребенок объелся фруктами, сначала потчевала девочку фуразолидоном и сульгином, и только когда той стало совсем плохо, вызвала врачей. Алю моментально отправили в больницу, диагноз был поставлен сразу: аппендицит с перитонитом. Понадобилось переливание крови. Почему ее не взяли у Нели, я не знаю, но донором стал Родя, его кровь идеально подошла девочке, и у меня отпали последние сомнения по поводу того, кто является ее папой.

Суровый с виду, малоэмоциональный Родя обожал Алю и потакал всем ее капризам. Неля иногда пыталась воспитывать дочь, могла даже наказать ее: поставить в угол, лишить сладкого или карманных денег, но Родион все спускал баловнице…

– Абсолютно случайно получилось, – повторила Саша, превращая в тряпку безукоризненно выглаженную и накрахмаленную салфетку. – Вы мне не верите?

– Ну отчего же…

– Нет, послушайте, – настаивала она, – давайте я все расскажу.

Голос ее срывался, руки дрожали, вид у Александры Валерьевны был безумный, и я решила не спорить с бедняжкой.

– Конечно, говорите, я вся внимание.

Глава 17

Сашенька была родом из маленького городка с невероятным названием Свинск. Вроде местечко находится недалеко от Москвы, а жуткая провинция. Сашенька закончила училище и стала работать геодезистом. Ее бывшие однокашницы повыскакивали замуж, нарожали детей и зажили простой семейной жизнью от получки до получки. Но Сашенька не спешила устроить свою судьбу. Жизнь с человеком, который думает лишь о рыбалке, ее не привлекала. Разговоры о сэкономленных деньгах на покупку дачи вызывали зевоту. И еще очень не хотелось стать женой алкоголика. Душа жаждала романтики, приключений. Девушка ждала принца на белом коне или капитана – владельца парохода. Но фрегат с алыми парусами не спешил заходить в местный порт. Честно говоря, в Свинске и причала-то не было, зато имелась птицеводческая фабрика, главный инженер которой, мордатый Ваня Леонтьев, сделал Сашеньке уже три предложения руки и сердца. Среди местных невест Ваня считался завидной партией: не пил, не курил, имел трехкомнатную квартиру, машину, дачу. Но Сашеньке влюбленный инженер совсем не нравился. Он без конца говорил о комбикормах, лечении легочных заболеваний у несушек, яйценоскости и новых поилках, которые фабрика закупила у немцев. Цветов Ваня не покупал, приносил «нужные» вещи. Подарил набор хрустальных бокалов, сокодавку, электромясорубку.

– Ну какая в букете польза? – спросил он однажды у Сашеньки и, не дождавшись ответа, добавил: – Завянет – и на помойку, а из стаканов можно вино пить, чего зря деньги на ерунду переводить!

Подобная основательность и правильность очень нравилась родителям Сашеньки, и они начали давить на дочь, сначала деликатно, потом более твердо, а под конец отец заявил:

– Мы уже не молодые с матерью, тебе пора определяться. Не мотай Ваньке душу, давайте приходите к соглашению. Свадьбу сыграем. А то, не ровен час, уведут жениха, останешься в старых девках.