– Ты меня любишь?
– Мне хорошо с тобой, Юленька.
– Я Кристина!
– Все равно хорошо.
Предсмертный трепет экстаза, рука педантичного немца, заботливо протягивающая беспечному британцу спасательный круг в скользкой целлофановой упаковке:
– Держи, Алекс! Я не понимаю, кто из нас производит резиновые изделия?
– Спасибо, увлекся! Ты настоящий друг.
Да разве все расскажешь…
Вечер пролетел, был – и нет. И ночь пролетела. И снова – утро, золотистый отблеск на занавесках…
Пора в дорогу.
Юлия и Кристина самоотверженно вызвались проводить нас. Неспешно погрузились в такси, в неловком молчании доехали до аэропорта. Темы для разговоров исчерпаны. Мой самолет вылетает в девять, билет я заказал еще вчера. Рейс на Лондон – в девять тридцать, у касс бурлит беспокойная толпа: индусы, негры, пакистанцы… Они мало похожи на английских джентльменов, но тоже хотят улететь в Лондон, потому мест и нет… Я вопросительно смотрю на Алекса.
– Попробую что-нибудь сделать, – говорит он и, насвистывая какую-то арию, скрывается за массивной дверью с надписью «Chef-Administrateur».
Спустя несколько минут Алекс возвращается, в руках у него билет в бордовой обложке: «бизнес-класс».
– Наша компания давно сотрудничает с французскими авиалиниями, – кратко объяснил он. – Мы поставляем покрышки для шасси.
Настроение у девушек падает быстро и стремительно, как стрелка барометра перед грозой.
– Скажи мне номер телефона, – говорит Кристина, обращаясь одновременно к двум своим мужчинам.
– Я сам тебе позвоню.
– Я сам тебе позвоню.
Ответы звучат синхронно, совершенно одинаково и столь же совершенно неправдоподобно. Кристина насупилась, в глазах блестят слезы.
– Не веришь? Вот глупая, – с неожиданной нежностью говорит Алекс. – Напиши мне свой адрес и домашний телефон. Я, может быть, специально возьму командировку в Москву! Как твоя фамилия?
– Лугина, – весьма правдоподобно всхлипывает Кристина и начинает писать адрес на салфетке. Алекс, как по уши влюбленный юноша, поглаживает ее по спине. Надо сказать, он очень меня удивил.
– Пойдем, не будем им мешать, – сказал я Юле, чтобы упорядочить процедуру прощания. Все-таки, здесь лучше использовать традиционный вариант: один мужчина прощается с одной женщиной.
– Очень печально, – кивнула вторая наша девушка и шмыгнула носом.
Мы подошли к барной стойке напротив входа в зону паспортного контроля. Там похмелялись пивом два колоритных брюнета в гавайках и белоснежных костюмах – так одеваются марсельские бандиты. Они заметно оживились при нашем появлении, даже щеки порозовели. Юлия, ох, Юлия! Думаю, ее формы способны гальванизировать мужские трупы недельной давности.
Я заказал два сотерна и два виски. На плоском экране в углу показывали новости. И вновь появилось знакомое сановитое лицо с бородкой «а-ля Ришелье». На этот раз глаза были открыты и выглядело оно вполне живым.
– Установлена личность мужчины, убитого вчера в Монте-Карло! – оживленно сообщил диктор. – Это американский гражданин Рональд Сазерленд, который два дня назад прибыл в Ниццу на отдых. По предварительным данным, он был ведущим разработчиком электронных средств для космической промышленности США. С 2005 года профессор перестал выступать с докладами на научных конференциях и публиковать статьи в журналах по радиоэлектронике. Возможно, его разработкам присвоили гриф секретности…
– Ты даже не смотришь на меня, – укоризненно сказала Юля, залпом, как водку, выпивая свой сотерн. – А у меня будто руку отняли. Вот взяли и отрезали…
Она всхлипнула.
– Почему именно руку? – поинтересовался я. – И какую – правую или левую?
– Да какая разница… Вот эту!
Она вытянула изящную кисть, будто собираясь отвесить пощечину коварному соблазнителю. Но только уставилась на открытую ладонь, словно читала там свою судьбу, ожидающую ее среди скучных химкинских пейзажей в компании мужа-бизнесмена, если он, конечно, существует.
– А это что? – Я тронул ее пальцы.
– Это протез…
– Однако он теплый. И очень натурально выглядит.
– Я тоже напишу тебе адрес и телефон, – трагическим тоном говорит она. – Хотя ты и не просишь… Или не хочешь?
– Ну что ты, Юленька, конечно, напиши!
Она вынимает из-под рюмки зеленый картонный квадратик с круговой надписью «Бар “Лагуна”», и чирикает что-то на обороте.
– Прекрасная визитка получилась, не то что у Кристины. Спасибо, – я с благодарностью прячу картонку в карман.
Подошли Алекс с безутешной подругой. Она вытирала нос универсальными бумажными салфетками и швыряла их в пепельницу.
– За прекрасно проведенное время! – поднял рюмку Алекс.
– И за новые встречи! – сказала Кристина.
Мечтательница!
– Скорые встречи! – уточнила Юлия.
Фантазерка!
Я посмотрел на Алекса.
Он улыбался мне своей белозубой европейской улыбкой. Симпатичный парень этот Алекс. Похоже, он тоже испытывает ко мне расположение…
– Выпьем, дружище?
– Выпьем! – соглашается он.
И тут я заметил, что расстроенная Юлия под стойкой толкнула свою безутешную подругу ногой и выразительно скосила глаза на двух типов в гавайках и белых костюмах. Кристина бросила быстрый взгляд и едва заметно кивнула. Потом основательно рассмотрела брюнетов. Те призывно оскалились в ответ…
Что ж, все понятно: нам надо найти замену, и чем быстрее, тем лучше! Да, мой друг Алекс, ничего не поделаешь, девочки хотят хорошо отдохнуть, это естественно… И почему их отдых должен зависеть от чьих-то отъездов?
Англичанин тоже все заметил, все понял и понимающе кивнул.
Мы почти одновременно отсалютовали друг другу рюмками и молча выпили. Наверное, за мужскую дружбу. Или просто – за жизнь. За эту, раскинутую на целый мир сложную вышивку, где нити наших путей больше никогда, скорее всего, не пересекутся.
– Мальчики, вы не опоздаете на регистрацию? – заботливо спросила Юлия.
* * *
11 августа 2011 г.
Североморск. Штаб Северного флота
В окно видно неприветливое серое море со стоящими на рейде кораблями. Майор ФСБ Евсеев сделал очередную запись в прошитом и опечатанном спецблокноте:
«Североморск, штаб флота. Отрабатывается личный состав крейсера, несший службу в момент запуска “Молнии”: Степанков, Лукин, Галушко, Реут, Дуневич, Карпов…»
Впоследствии эти короткие заметки лягут в основу подробного рапорта, где перечисленные фамилии будут фигурировать в качестве «объектов отработки». Все «объекты» – матросы крейсера «Иван Грозный». На морском сленге – «рогатые». Сами себя зовут – «мессера»…
– Кстати, почему «мессера»? – спрашивает Евсеев. Он ни к кому конкретно не обращается, но замначштаба кавторанг Ильин приглаживает аккуратные усики и развернуто отвечает:
– В служебных документах личный состав обозначается «мсс» – матросы срочной службы. А они придумали – «мессера», вроде так красивше…
– Гм… А почему «рогатые»?
Ильин мнется.
– Вроде как намек, что служба тяжелая, приходится рогом упираться. Да мало ли что они придумают, товарищ майор! Не обращайте внимания!
Президентская комиссия наделала шороху в армейских частях и подразделениях ВМФ. Четыре спешно собранные межведомственные группы мгновенно разлетелись по «точкам»: представители военно-следственного комитета, военной прокуратуры, военной контрразведки… А Евсеев возглавляет североморскую группу как признанный «охотник на шпионов». Он думал, что дело Мигунова – «Зенита» осталось в прошлом и благополучно забыто, ан нет – высокопоставленного «крота» на высшем уровне командования разоблачают крайне редко: за всю историю КГБ-ФСБ было всего несколько таких случаев. Пеньковский, Поляков, Мигунов… Короче, раз-два и обчелся.
Северный флот стоит на ушах. По плану боевой работы «Иван Грозный» ушел в дальний поход на полгода, но уже через два дня его вернули. Сейчас у штаба толкутся матросики – курят, смеются, толкаются по-мальчишески, ждут допросов. Настроение у всех хорошее: вины за собой не чувствуют – ну, несли вахту в тот день, и что с того? А командиры озабочены, они-то знают, как дела раскручиваются. Или накручиваются. Святых-то людей нет! А спецы ухватятся за крохотную ниточку, потянут, потянут и вытянут на целый клубок!
