Фильм «Убийство на улице Данте» был хорошо принят рядовым зрителем, однако критика разнесла его в пух и прах. К слову, не любил эту свою работу и сам Ромм. В дни, когда он вместе со сценаристом Евгением Габриловичем приступал к работе над сценарием, тема возрождения фашизма была очень актуальна. Это было как бы предвидением будущего. Но на момент завершения съемок это оказалось уже констатацией происходящих процессов. Острота и прозорливость замысла ушли, что для Ромма было досадно и уже неинтересно. После этой неудачи Ромм в течение шести лет ничего не снимал. Зато он активно участвовал в политической жизни страны на стороне все тех же либералов-западников.
Для последних 1956 год стал этапным – именно тогда случился ХХ съезд КПСС, на котором новый руководитель страны Н. Хрущев разоблачил своего предшественника – И. Сталина, назвав его, по сути, преступником. Либералы встретили это событие с большим энтузиазмом, особенно либералы из числа евреев, поскольку именно Сталин в конце 30-х значительно оттеснил их от власти (а многих и вовсе уничтожил). Теперь либералы собирались взять реванш. Тот же Ромм буквально за одну ночь, вооружившись ножницами, отправил в корзину все эпизоды со Сталиным, которые имелись в его картинах сталинской поры (а это не один десяток метров пленки!). Вот так маститый режиссер отблагодарил вождя за то, что тот всегда выделял его из сонма большинства советских кинорежиссеров, постоянно загружал работой, каждая из которых потом награждалась Сталинской премией (их у Ромма «набежало» целых четыре). Все это в 1956 году Роммом было благополучно забыто. Что закономерно с точки зрения той же астрологии: ведь Сталин был Тигром (по новым данным, он родился не в год Кота, 1879, а в год Тигра – 1878), а у этого знака с Крысой сложные отношения на почве того, что Тигр романтик, а Крыса – материалистка, во всем ищущая выгоду. Видимо, все эти годы Крыса-Ромм вынужден был скрывать свою антипатию к Тигру-Сталину, а когда того не стало, дал волю своим подлинным чувствам.
Однако со стороны режиссера было бы благородно, вычеркнув Сталина из своего сердца, вернуть государству и денежный эквивалент Сталинских премий (а это по 100 тысяч рублей за каждую): дескать, награды преступника жгут мои руки. Но Ромм этого не сделал. Что вполне объяснимо: какая Крыса добровольно откажется от доходов, пришедших к ней в руки. Как написано о ней в гороскопе: «Крыса заранее продумывает, как использовать в своих целях близких, друзей, недавних знакомых, назревающие суммы денег (как свои, так и чужие), как повернуть в свою сторону любое возникающее обстоятельство…»
Читаем далее в гороскопе Крысы на год Обезьяны (1956): «Год, подходящий Крысе для того, чтобы определиться со спутником жизни…» Вот Ромм и определился: прежнего «спутника жизни», Сталина, из своего сердца вычеркнул и вписал туда другого – Хрущева. Правда, и в последнем он быстро разочаруется, что тоже закономерно: Крыса и Лошадь (Хрущев) не понимают друг друга. Как вещает гороскоп: «Непременно эти два эгоиста должны избегать заводить какие-либо отношения между собой. Вместе Крыса и Лошадь будут идти в неправильном направлении. Терпеливую Крысу будут постоянно раздражать внезапные эмоциональные вспышки Лошади».
В самом начале 60-х Ромм загорелся идеей стать постановщиком грандиозной эпопеи «Война и мир», которую затеяло осуществить советское правительство (на этот проект была выделена беспрецедентная сумма в 8 миллионов рублей!). На руках у Ромма было много козырей: во-первых, он был одним из самых фанатичных знатоков прозы Л. Толстого в среде кинематографистов, во-вторых – являлся одним из авторитетных киношных руководителей (был 1-м замом руководителя Союза кинематографистов Ивана Пырьева (кстати, последний также претендовал на место постановщика «Войны и мира»). Но оба мэтра оказались биты более молодым коллегой Сергеем Бондарчуком из когорты молодых державников, которому и было предоставлено право осуществить эту грандиозную экранизацию.
С точки зрения астрологии шансы переиграть Бондарчука были только у Пырьева, для которого его «именной» год Быка (1961) сулил большую удачу. Но Пырьев сам охладел к этой экранизации из-за неурядиц в личной жизни. Он тогда всерьез был увлечен молодой актрисой Людмилой Марченко (даже мечтал на ней жениться) и хотел именно ее снять в роли Наташи Ростовой. Но Марченко дала Пырьеву «от ворот поворот», после чего тот заметно утратил интерес к постановке «Войны и мира».
Что касается Ромма, то у него шансов выиграть спор у Бондарчука не было никаких. Дело в том, что молодой режиссер родился в год Обезьяны (25 сентября 1920 года, Весы-Обезьяна), а та является векторным «хозяином» Крысы. Кроме этого, решающее сражение происходило не в самое лучшее время для последней: после удачного для нее «именного» года (1960) наступил менее удачный год Быка. Зато для Обезьяны это было хорошее время. Цитирую: «Приятный год, сулящий большие перспективы. Надо только найти хорошего посредника».
Такой посредник для Бондарчука нашелся в лице министры культуры СССР Екатерины Фурцевой, а также руководителей Министерства обороны, которые совместными усилиями и сделали молодого режиссера из числа державников постановщиком «Войны и мира» (напомним, что Ромм был лидером другого течения – либерального).
А что же Ромм? Он тоже без дела не остался и впрягся в новую работу – взялся снимать остросовременное кино про ученых-ядерщиков под названием «Девять дней одного года». По словам самого Ромма, это была «картина-размышление». В ней научные поиски неотделимы от нравственных оценок деятельности человека, его ответственности за судьбы мира. Вот почему внешний фон в фильме Ромму был не очень важен (отсюда и ошибки: в реальной жизни ученый никогда не входил в реакторную зону), а важна внутренняя суть сюжета.
Этот фильм стал настоящей сенсаций: он был удостоен Государственной премии РСФСР, завоевал множество наград на различных международных кинофестивалях. Кроме этого, он стал поводом к тому, чтобы тысячи молодых людей по всей стране захотели стать учеными-ядерщиками. Например, академик Александр Румянцев (ныне он руководитель Федерального агентства по атомной энергии) пришел в эту профессию именно под влиянием фильма Ромма. По словам Румянцева: «Меня в фильме привлекли не столько перспективы науки, которых я не сознавал, сколько идея самопожертвования. В моем поколении многие пошли в науку под влиянием этого великого романтического фильма».
Однако в год выхода фильма на широкий экран Ромм вновь оказался в эпицентре грандиозного скандала, причем опять на националистической почве. Дело в том, что после того как хрущевское руководство взяло курс на поддержку Египта (с конца 50-х), советская еврейская элита стала горячо сочувствовать Израилю. На этой почве в СССР вновь резко обострилась борьба между представителями двух течений – державниками и либералами-западниками. Ромм принадлежал к последним, причем был одним из их лидеров. Вот он и решил дать бой оппонентам, хотя время на дворе было далеко не его. Читаем в гороскопе Крысы:
«В год Тигра (1962) Крысе желательно сузить сферу своих интересов и не влезать ни в какие авантюры. Не стоит вмешиваться в чужие дела и обращаться за помощью. Лучше ограничиться кругом собственных проблем и решать их своими силами».
Ромм всем этим пренебрег, что вполне объяснимо – астрология и тогда считалась лженаукой. В итоге в декабре 62-го, выступая в ВТО на творческом семинаре под названием «Традиция и новаторство», он произнес речь, где обрушил свой гнев на державников, причем не только на советских. В частности, Ромм попенял покойному П. И. Чайковскому за его увертюру «1812 год». А сказал режиссер следующее:
«Насколько я понимаю, эта увертюра несет в себе ясно выраженную политическую идею – идею торжества православия и самодержавия над революцией. Ведь это дурная увертюра, написанная Чайковским по заказу. Это случай, которого, вероятно, в конце своей жизни Петр Ильич сам стыдился. Я не специалист по истории музыки, но убежден, что увертюра написана по конъюнктурным соображениям, с явным намерением польстить церкви и монархии…»
На самом деле великий композитор абсолютно не стыдился этой увертюры, поскольку воспевал в ней не самодержавие, а патриотизм и мужество русского народа, который одолел супостата Наполеона и его многотысячную армию. Кроме этого, негоже было Ромму уличать Чайковского в приспособленчестве, поскольку сам он был не без греха: если Чайковский написал всего одну увертюру, которую можно заподозрить в конъюнктурщине, то Ромм снял несколько фильмов в угоду властям, за что и был удостоен четырех Сталинских премий. В двух из этих фильмов («Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году») фигурировал Сталин, которого теперь Ромм всячески поносил и проклинал (даже собственноручно вырезал эпизоды с его участием из своих картин).
