Джерри сощурился.
— Что там, Дэвидж? Иркмаан база, на?
— Сказано тебе, нет у нас никаких баз на Файрине IV, — рассмеялся я.
— Зачем хотеть отсюда?
— Я же тебе объяснил, Джерри. Мне кажется, у нас появится больше шансов выжить.
— Гм. — Драконианин скрестил руки на груди. — Вига, Дэвидж, назесей остаться. Я знать.
— Что ты знаешь?
Джерри ехидно ухмыльнулся, встал и направился в хижину, а немного погодя вернулся и бросил к моим ногам двухметровый металлический стержень. Тот самый, к которому меня привязывал.
— Дэвидж, я знать.
Я приподнял брови.
— О чем ты толкуешь? Разве это не из твоей капсулы?
— На, иркмаан.
Нагнувшись, я поднял стержень. Его поверхность не была тронута ржавчиной, с одного конца выдавлены какие-то арабские цифры — заводской номер детали. На миг меня захлестнула надежда, но тут же отхлынула, едва я понял, что нумерация гражданская. Я швырнул стержень на песок.
— Кто его знает, сколько времени он здесь пролежал, Джерри. Это гражданская нумерация, а гражданских миссий в этом секторе Галактики нет с самого начала войны. Может, он завалялся тут после какой-нибудь давней астроботанической операции или после изыскательского отряда…
Драконианин пнул стержень мыском сапога.
— Новое, гавей?
Я посмотрел на него в упор.
— А что такое нержавеющая сталь, ты гавей?
Фыркнув, Джерри повернулся ко мне спиной, лицом к хижине.
— Я остаться, назесей остаться. Куда ты хотеть, ты ехать, Дэвидж!
Когда надвинулась чернота долгой ночи, принялся за свое ветер, завывая, насвистывая и постанывая сквозь дыры в стенах. Полиэтиленовая крыша отчаянно хлопала, ее то вдувало внутрь, то высасывало наружу, и казалось, она вот-вот либо обрушится на нас, либо, напротив, парусом уплывет в ночь. Джерри сидел на песчаном полу, притулясь к назесей, словно подчеркивая, что ни капсула, ни он сам с места не тронутся, хотя море бушевало так, что возражения Джерри заметно слабели.
— Море неспокойное сейчас, Дэвидж, на?
— Темно чересчур, не разглядеть, но при таком ветре…
Я передернул плечами, скорее ради собственного удовольствия, чем ради дракошиного, поскольку в хижине едва-едва брезжил слабенький свет, пробивающийся сквозь крышу. С минуты на минуту нас могло смыть с нашей песчаной косы.
— Джерри, а насчет металлического стержня это все глупости. Сам знаешь.
— Сурда. — В голосе драконианина звучало уныние, а то и отчаяние.
— Эсс? Эсс эх «сурда»?
— Аэ. — Джерри помолчал. — Дэвидж, гавей «не определенно не верно»?
Я перебрал в уме сумму отрицаний.
— Ты хочешь сказать «возможно», «вероятно», «не исключено»?
— Аэ, возможновероятнонеисключено. Дракона флот иркмаан корабли иметь. Перед война покупать, после война трофей брать. Стержень возможновероятнонеисключено дракон есть.
— Значит, если на большом острове имеется тайная военная база, то она принадлежит драконианам?
— Возможновероятнонеисключено, Дэвидж.
— Джерри, означает ли это, что ты согласен попытать счастья? В назесей?
— На.
— На? Почему же, Джерри? А вдруг база драконья…
— На! На говорить! — Слова, казалось, застревали у драконианина в глотке.
— Нет уж, Джерри, давай поговорим! Если мне суждено кончить век на этом острове, то я имею право знать, за что мне выпала такая доля.
Долгое время драконианин молчал.
— Дэвидж!
— Эсс!
— Назесей ты брать. Половина питательные палочки оставлять. Я остаться.
Я тряхнул головой, чтобы вернуть себе ясность мыслей.
— Ты хочешь отправить меня в капсуле одного?
— Ты это хотеть, на?
— Аэ, но почему? Пойми, здесь никто тебя не подберет.
— Возможновероятнонеисключено.
— Сурда, ничего не будет. Знаешь сам, никакого спасения не предвидится. В чем же дело? Боишься воды? Если так, то ведь у нас больше шансов…
— Дэвидж, твой рот закрывать. Назесей тебе есть. Меня тебе на нужно, гавей?
Я кивнул в темноте. Капсула — моя, только руку протяни; зачем мне нужен в придачу сварливый дракошка, особенно если учесть, что срок нашего перемирия может истечь в любую минуту? Ответ был ясен, и я осознал свою глупость… зато и человечность. Впрочем, это, наверное, одно и то же. Драконианин отделяет меня от полнейшего одиночества. Правда, остается еще одна мелочь: надо выжить.
— Лучше плыть вдвоем, Джерри.
— Почему?
Я почувствовал, что заливаюсь краской. Если людям свойственна потребность в общении, то почему им так стыдно в этом признаться?
— Нужно вдвоем, и все. Шансов будет побольше.
— Один ты шансов побольше, Дэвидж. Твой враг я есть.
Я опять кивнул в темноте и скорчил гримасу.
— Джерри, ты гавей «одиночество»?
— На гавей.
— Одинокий, один, сам с собой.
— Гавей, ты один. Брать назесей, я остаться.
— В том-то и дело… видишь ли, вига, я не хочу уплывать.
— Ты хочу вместе уплывать? — Из противоположного конца хижины донесся тихий противный смешок. — Ты дракон любить? Ты мой смерть, иркмаан. — Тот же смешок. — Иркмаан пурзхабв голова, пурзхаб.
— Ладно, хватит! — Я разровнял песок и улегся калачиком спиной к драконианину. Ветер вроде бы поутих, я закрыл глаза и попытался уснуть. Немного погодя хлопанье полиэтиленовой крыши на ветру смешалось со свистом и завываниями ветра, и я почувствовал, что засыпаю, как вдруг послышались шаги на песке, и глаза у меня сами собой широко раскрылись. Я весь напрягся, готовый вскочить.
— Дэвидж? — Голос у Джерри был тихий-претихий.
— Чего?
Я услышал, как драконианин усаживается на песке со мною рядом.
— Ты одиночество, Дэвидж. Про это ты трудно говорить, на?
— Ну и что?
Драконианин пробормотал что-то, но его слова затерялись в шуме ветра.
— Что? — Я повернулся и увидел, что Джерри смотрит куда-то сквозь дыру в стене.
— Почему я остаться. Теперь я рассказать, на?
— Валяй, почему бы и нет?
Казалось, Джерри борется со словами, с трудом подыскивая нужные, но вот он раскрыл наконец-то рот, намереваясь заговорить. И вдруг захлопал глазами.
— Магазьенна!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
