смотреть на друга, словно у него выросли рога.
Игн с пониманием пожал плечами, вид у него был виноватый.
— Я все понимаю, Анни. Просьба нелепая, но кроме тебя некому или мне ничего больше не сделать.
Анни опять глотнула воздуха и снова стала нервно ходить взад и вперед. Сжав непроизвольно ладошки в кулачки, она била одной вторую, чисто машинально, пытаясь успокоиться. — Вот, новость ты принес. Игн! Я только решила вести благоразумный образ жизни и что… …опять понеслось? Явно… явно… кому-то из нас суждено вылететь…
— Анни, но… …Я всегда старался тебе помочь, теперь только ты можешь выручить!
— Ай. Игн! Это чушь, это чушь! Форточка! Ну уже же известно, что рукопись нашли у тебя!
— Анни, я не пролезу в форточку. Я большой. Она открыта сейчас, я смотрел. Жара не сусветная…… В университете на выходных только сторож. Но он нас не впустит, запрещено на выходных. Не будет рукописи, я все буду опровергать. Пусть ищут. Доказательств же не будет!
— Ай, Игн!
— Анни, нужно завтра, перед понедельником. Ночью, ближе к утру. Я тебя подсажу, ты пролезешь и выкинешь мне рукопись в окно.
— Ай, Игн! А что я скажу про себя? Меня кто в окно выкинет назад?
— А ты осторожно вылезешь назад, я же буду с лестницей. А если не получиться, спрячешься в шкаф, до утра, утром откроют лаборантскую и ты спокойно выйдешь.
— Выйду или выведут? Ай, Игн! — глаза у девушки от удивления расширялись все больше.
— Ну. Конечно, лучше, чтобы ты вылезла назад. Я буду держать. Анни. Надо рискнуть, мне же тогда все — вся жизнь под откос! Меня же не только отчислят, меня же в полицию заберут.
— Ай. Игн! Ну, о чем ты думал, когда в университет эту рукопись брал? Ну как же так?
— Анни. Ну, что теперь искать виноватого? Сейчас или мы решаемся или мне конец во всем!
Анни чуть не расплакалась. Надо же попасть в такую ситуацию! Так не приятно и друга жалко и самой страшно.
— Игн! А если меня поймают? Меня же обвинят в краже, и я вылечу из университета!
— Анни, но у тебя же рукописи не будет. Это уже не политическая… статья. Наврешь что-нибудь, не отчислят за это. Скажешь, опытом одним увлеклась, нужно было проверить. Притворишься дурочкой. Может и не поверят, но ты же так ровно учишься и у тебя какой-то покровитель объявился…
Она как-то странно окинула его взглядом, но решила не акцентировать на этом внимание.
— Ай… Игн! Зачем притворяться, я и так дурочка! Это абсурд, форточка, ночью. Ну кто поверит? Ты представляешь, как я выглядеть буду? У меня только проблемы закончились и на тебе!
— Анни, ну, милая, ну нужно рискнуть. Пожалей ты меня. Тебе только стыд в лучшем случае, а мне вся жизнь решается. Ну …выручи … Если что-то случиться, я к князю Войцеховскому пойду в ноги упаду, он тебе поможет, слово замолвит! Он такой прогрессивный в этих вещах… …
— Да, вот с чего ты взял, что он пойдет что-то делать? Это же…
Ее нервное напряжение стало усиливаться.
Игн подошел вплотную и опустился на колено, схватил её руками за талию и взмолился:
— Анни, спаси меня! Туда только ты пролезешь. Милая. Час позора и мое спасение. Выручи. Пожалуйста. Я же из-за тебя рисковал!
Анни опять ударила кулачком об ладошку.
— О, дева Мария! За что мне все это? Только вот стала благоразумной!
— Анни…
— Ну. Я же никуда не денусь, у меня есть выбор?! Мне что опять лучше штаны одеть?
— Ну, да. Я лестницу удобную поищу. Только бы сторож форточку не закрыл, иначе все бесполезно! Но не закроет… нам жара к спасению.
Анни вернулась в дом встревоженная. Тетушка предложила обед, но у племянницы пропал весь аппетит. Ей было не приятно предстоящее мероприятие, она пыталась найти другое решение проблемы.
ГЛАВА 15
Игн тянул лестницу. Они взяли с собой еще Хелен, чтобы она, находясь по отдали, в случае непредвиденных обстоятельств, могла подать сигнал. Ее оставили на углу университета. Анни же с Игн нашли окно лаборантской и стали всматриваться. Везде было темно, большие окна грозно смотрели в пространство и казалось, что вокруг так тихо, что уснуло все живое, и дни стали такими бесконечными, наступила поздняя ночь, но ночь была душная.
Игн спокойно, словно им предстоит только прогулка по парку, давал Анни последние наставления.
— Ты постарайся нащупать защелку, тогда не обязательно лезть в форточку, откроешь окно и это лучше, меньше шума.
Анни недовольно молчала, но впитывала в себя все наставления.
Они приставили лестницу к деревянной вертикальной перекладине окна и Анни легко и проворно стала подыматься по ней. В детстве был большой опыт лазанья по деревьям и заборам. Нащупав форточку, она медленно протянула руку внутрь, пытаясь нащупать защелку, но не нашла. Если бы было все так просто, университет давно бы растянули. Наклонясь всем корпусом тела влево, она ухватилась сверху за перекладину и потянулась. Повиснув животом на середине окна, она стала внутри нащупывать защелку. Их было две, сверху и посередине. Все шло пока гладко, но сердце билось так быстро, что перехватывало дыхание. Нужно не думать о страхе и действовать. Вернувшись назад на лестницу, она стала осторожно толкать одну из створок окна. Открыла. И ухватившись руками за вторую створку бесшумно проникла в помещение. В темноте она судорожно ощупывала предметы. Ничего не могла нащупать, кроме книг и каких-то бумаг. Тогда она тихо позвала с окна Игн:
— Давай свечку. Или сам полезай сюда…
Он качнул головой.
— Я сторожу, что-то мне на Хелен «стремно» полагаться.
Игн подал свечу. Уже в помещении Анни её зажгла и стала вновь искать то, для чего они это затеяли.
Это заняло время. Столько бумаг лежало вокруг. Навряд ли эти рукописи оставили на видном месте. Анни открывала и закрывала створки стола. Их нигде не было. Теперь шкафы. Нашла.
