Оставшиеся в тени из-за гражданской войны в Ливии политические страсти в Египте не утихают. Под давлением демонстрантов ушел в отставку назначенный еще Мубараком премьер-министр генерал Ахмед Шафик (он включен в состав Высшего совета вооруженных сил), сменилось несколько министров. Главой правительства стал хозяйственник Псам Шараф. Многие требуют демонтажа всей структуры безопасности. Идут столкновения между противниками и сторонниками этих мер, есть жертвы. В Каире сожжена штаб-квартира тайной полиции. После того как на площади Ат-Тахрир в ходе антиправительственного восстания обнялись полумесяц и крест, в последние дни вражда на улице вновь разделила коптов-христиан и мусульман. Произошли кровавые стычки, сожжена одна церковь.
До стабилизации далеко.
Трагедия упрямого старика
В своей последней речи Хосни Мубарак заявил: «Это выступление отца, обращенное к своим сыновьям и дочерям». Как и раньше, в его речи было много лжи, хотя, возможно, он искренне верил в то, что говорил. Его обращение вызвало издевательский смех собравшихся и вопль из миллиона глоток: «Уходи!!!» Одна женщина кричала в микрофон: «Хватит нам этих мыльных опер!» Через несколько часов он подал в отставку.
Когда записывали последнее обращение Мубарака к нации, он дважды терял сознание.
За всем этим скрывались личная трагедия, которая объясняет упрямое непонимание президентом своих «сыновей и дочерей», упрямство, которое поставило Египет на грань разрушения и – не исключено! – гражданской войны. Президент верил, что он – единственный, кто может спасти страну от сползания в пропасть.
Хотя широко распространялись слухи, что якобы он лично и его семья награбили многие миллиарды долларов, ряд дипломатов в Египте считали это большим преувеличением. «По сравнению с клептократами в других странах, я не думаю, чтобы президент Мубарак как-то выделялся, – говорил один из послов в Каире, который предпочел остаться анонимным. – Конечно, в Египте была коррупция, но, насколько я знаю, президент и мадам Мубарак жили достаточно скромно». Но при оценке бизнеса его сыновей такие щадящие оценки не высказывались никогда.
Мубарак не ожидал такого конца своей карьеры и своей жизни. Как командующий египетской авиацией, получивший военное образование в СССР, он был героем войны 1973 года против Израиля.
Когда в 1975-м Анвар Садат пригласил его в свой дворец, Хосни Мубарак ожидал, что ему предложат какой-нибудь важный дипломатический пост. Но Садат возвел генерала, не имевшего политических амбиций, на пост вице-президента. 6 октября 1981 года Садат и Мубарак сидели на параде рядом друг с другом, радикальные исламисты в военной форме убили Садата, а Мубарак случайно уцелел.
Так Хосни Мубарак стал во главе страны. Тогда она была совсем другой. Властвовала вездесущая полиция, репрессии заставляли людей подчиняться. Связь с заграницей осуществлялась через редкие телефонные звонки. За последующие 30 лет развились промышленность и туризм, многие сотни тысяч человек получили университетское образование, миллионы стали пользоваться Интернетом, в каждом доме появились телевизоры. Но Мубарак, окруженный лизоблюдами, не понимал, насколько изменилась страна. Его партнером по семейной трагедии была жена Сюзан – дочь египетского доктора и медсестры из Уэльса. В 17 лет Сюзан вышла замуж за Хосни, когда тот был молодым летчиком. Она занялась социальной благотворительностью и была более открыта внешнему миру, чем тот круг людей, который окружал мужа, но хотела вырастить из сыновей смену отцу.
Старший сын Аля был бизнесменом, футбольным фанатом и не играл в политику.
Младший, Гамаль, стал как бы необъявленным наследником отца. Именно Гамаль со своими друзьями заговорил о династиях политиков Кеннеди, Бушей, Клинтонов в США, не говоря уж о династиях фараонов.
Весной 2009 года 80-летний Мубарак пережил трагедию. В это время он уже установил нормальные отношения с президентом Соединенных Штатов Бараком Обамой, как и с предыдущими американскими президентами. Обаму убедили, что Мубарак – единственный человек в стране, который может сохранять стабильность в Египте, давить экстремистов и удерживать свою армию в рамках мира с Израилем. Еще Буш пытался говорить о демократизации арабского мира, но Мубарак выглядел солидным, непроницаемым, как сфинкс. На его каменном лице улыбка появлялась только тогда, когда он говорил и играл со своим 12-летним внуком Мухаммедом, сыном Аля. В тот трагический день очаровательный мальчик, проведя уик-энд с дедом, впал в кому и умер от редкой болезни, вызвавшей кровоизлияние в мозг. Убитый горем дед был психологически надломлен. Он даже отменил свой визит в США, не был на похоронах внука и не присутствовал на выступлении Обамы в Каире, когда тот призывал к улучшению взаимоотношений между США и арабо-мусульманским миром.
Египтяне, народ в высшей степени эмоциональный, выражали сочувствие президенту. Проведи он через неделю после смерти внука выборы, то получил бы подавляющее большинство голосов избирателей без всяких фальсификаций. Если бы тогда он решил подать в отставку, люди искренне попросили бы его остаться. Это был момент эмоциональный, а не политический. Но, потеряв связь с действительностью, Мубарак решил, что только он может продолжать руководить Египтом и даже Гамаль, его сын, не годится для этого.
Правда, Гамаль примерно десять лет готовился к тому, чтобы стать политическим деятелем. В Лондоне он работал в «Бэнк оф Америка», а затем создал свою собственную компанию «Мединвест». Она стала успешным бизнес-проектом, и Мубарак-младший заработал сотни миллионов долларов, очевидно, используя свое положение сына президента.
Но у Гамаля не было данных политического лидера, не было харизмы. «Он учился в Американском университете в Каире и был умненьким юношей, – говорили его друзья. – Гамаль много читал, многому научился, стал хорошим банкиром, специалистом по инвестициям. Он был технократом, но не политическим деятелем. Он не чувствовал настроения людей, настроения народа, он не мог стать лидером или правителем».
А тем временем вокруг Гамаля, ставшего неформальным главой Национально-демократической партии, собрались жадные до денег и власти «жирные коты». Некоторые из них действительно понимали, что экономику надо модернизировать. Либерализация, приватизация и развитие телекоммуникаций уже меняли ландшафт бизнеса. Продажа земельных участков, которые считались собственностью правительства, строительство отелей, туристических центров и богатых кварталов на побережьях Красного и Средиземного морей или в Каире – все это давало гигантские доходы.
В Египет потекли иностранные вложения, экономика росла, сложился новый класс сверхбогатых. Их образ жизни вызывал негодование и ненависть миллионов людей, которые существовали на грани голода, а также образованной молодежи, которая не могла найти работу и не имела будущего. В то же время недовольство высказывали и военные, и органы безопасности, являвшиеся реальной базой режима Мубарака. Они не хотели видеть во главе государства его сына.
Узкая группа советников-лизоблюдов вокруг Хосни Мубарака ограничивала его видение мира и реалий Египта. И никто не смел идти против этого внутреннего окружения.
Сюзан Мубарак иногда позволяла себе это. Она пыталась защитить даже своего ментора из Американского университета в Каире Саада Эддина Ибрагима, который, выступив против режима, получил несколько лет тюрьмы и вынужден был уехать за границу. Но жене президента сказали, что это – не ее дело. Я встречал Ибрагима на международных конференциях и в Колумбийском университете Нью-Йорка, и он показался мне калькой советских диссидентов 6070-х годов.
Сюзан не была популярна. Утверждали, что она получала подношения от бизнесменов и стала сверхбогатой. Жена президента оттолкнула от себя значительную часть населения еще и тем, что вела активную кампанию против женского обрезания, которое лишало египтянок нормальной сексуальной жизни. Но сия практика имела широчайшее распространение среди неграмотного населения, и борьба против такой традиции вызывала отрицательную реакцию.
Весной 2010 года звезда Гамаля уже заходила. Отец не верил в его политическое будущее, а генералы не хотели видеть в Гамале лидера. Хосни Мубараку сделали операцию по удалению желчного пузыря в Германии. Он ослабел физически, но по-прежнему считал себя незаменимым. Его ближайший советник (кстати сказать, по-своему умный и талантливый начальник разведки, потом руководитель всех египетских спецслужб) Омар Сулейман все время оставался в тени. Именно он, а также фактический руководитель Национально-демократической партии Ахмед Изз убрали всех политических оппонентов. В окружении Хосни Мубарака ему не оставалось замены. Старая генеральская гвардия не была довольна ни Гамалем Мубараком, ни окружающими его алчными бизнесменами.
