-- Реикану?
-- Так называли себя, вставшие на сторону Триждырождённого кану. "Реин" -- тьма по кануански.
-- Да-да я помню. Почему только их позвали? Ты говорил, что на стороне Триждырождённого воевали и люди и другие сэрдо.
-- Я не знаю, почему так было, смею лишь предположить, что Ткавел посчитал реикану единственными достойными внимания. Возможно, на людей и сэрдо он наложил другие ограничения, а может их так потрепало в Битве Двух Столетий, что и разговаривать толком было не с кем.
-- Как Ткавел собирался примирить их? Ведь эти воины, реикану, сэрдо, люди, бились с греолами насмерть. И он ожидал, что в одночасье у них проснётся братская любовь? О чём он думал?
-- Он бог. Сказал, что так будет и так стало. Никто не посмел ему возразить. Это лишний раз заставляет меня усомниться в том, что Ткавел, бывает добр без выгоды для себя. Если боги говорят о благе, они имеют в виду только собственное благо и ничего больше.
-- Что это, Огненный? Я слышу в твоих речах шипящую злобу. "Да ты бунтарь глашатай смерти, предтеча гибели богов...", -- продекламировал Коввил кого-то из классиков.
-- "И снова смех в твоих речах я слышу..." -- поддержал его поэтический порыв Маан, но тут же перешел к прозе: -- Справедливость не есть удел богов, Воздушный. Абсолют и совершенство их идеалы, а они в равновесии. У каждой птицы два крыла, и они направлены в разные стороны. Когда одно указывает на север, другое обязательно смотрит на юг. Как нет птицы, которая сможет лететь на одном крыле, так и нет на Ганисе существа, в котором светлое начало не уживалось бы с тёмным.
-- А когда птица сидит? Можешь не отвечать, этот вопрос не к тебе -- к вечности. И ответа на него я не получу никогда. И всё-таки, как мне кажется, ты не объективно оцениваешь деяния Великого Бога Ткавела, как ни как, а чтобы спасти греолов он отдал часть Уино питающего его собственное тело. Это ли не акт человеколюбия! А ты оказывается еретик.
-- Я не подданный Зарокийской Империи, -- рассеянно возразил Маан. -- И я не подвластен суду Текантула и буду выражать своё отношения к богам как того пожелаю.
-- Прости, -- Коввил подался вперёд и в знак извинения похлопал друга по коленке, -- что было дальше, рассказывай.
-- Дальше всё просто: реикану простили, но обозначили территорию, на которой они должны жить.
-- Шургэт?
Маан выбил пальцами замысловатую дробь.
-- Ну конечно! Эрок и Тэннар очертили границу, которую они не имеют право пересекать. А ещё, видимо, что бы сблизить их с греолами, реикану вменялось охранять три криптовых сеперома...
-- Что? Таэм'Лессант согласился и на это?
-- А что ему оставалось делать? Не думаю, что он долго сопротивлялся, Ткавел пообещал, что будет лично следить за исполнением договора. Тэннар, Эрок и Фора подтвердили, что не позволят реикану его нарушить.
-- Да, это лучшие гарантии из всех возможных.
-- Что Ткавел потребовал от Триждырождённого?
-- А вот об этом, к сожалению, мои источники деликатно умалчивают, -- перешел на драматический шепот Маан. -- Я не знаю, как его наказали, и сделали ли это вообще.
-- О, как! -- толи улыбнулся, толи сгримасничал Коввил. -- А я, было, уверовал, что ты знаешь всё.
-- К сожалению это не так. Пока. Надеюсь, что в скором будущем мне предстоит прояснить и это.
-- Эти четверо греолов опасны? Где они сейчас? Чем занимаются?
-- Опасны ли они? А сам ты как думаешь? Я не хотел бы повстречать одного из них в тёмном переулке... и в нетёмном тоже не хочу...
-- В каких чудовищ должны обратиться существа лишенные сердец за несколько тысячелетий?
-- Допускаю что не в бо?льших, чем мы с тобой, Коввил са Табо. Сердце здесь не главное -- это всего лишь символ.
-- История греолов, безусловно, мне интересна, Огненный, но хотелось бы знать -- зачем ты мне её рассказал?
-- Не знаю, -- атмосферу нужную хотелось создать.
-- У тебя получилось.
-- Правда? -- улыбнулся, щурясь от дыма Маан.
-- Перейдём к главному? Есть же что-то ещё?
-- Вот так так! Ты заскучал? Давай оставим Сид Лайса в покое и вернёмся к более ранним временам, когда Ганис ещё купался в Уино и греолы вовсю правили этим миром. Я буду говорить, как ты, наверное, уже понял, о стихийных камнях Тор-Ахо. Итак, их три: Сэл, Олир и Роу -- Воздух, Вода и Твердь соответственно. Три камня -- три основные стихии, древние реликвии, наполненные великой Силой.
-- Три? Но есть же ещё...
-- ...есть. По Лаару Софегарскому, камней и стихий пять, но об этом позже...
-- Что за глупости ты говоришь? Количество стихий, несмотря на все старания, так и не было подсчитано. И я говорю не о базовых: Огне, Воде, Тверди, Воздухе, Камне, Дереве, Металле и даже Свете, Тьме и Уино, а о том, что всегда существует возможность открыть нечто новое и сказать свое слово в развитии магического искусства.
-- На все сто согласен с тобой, друг мой. На все сто! Это имеет место быть, поскольку окружающий нас мир еще недостаточно изучен -- и зачастую новые факты и явления опровергают устаревшие парадигмы, на которых строятся современные учения и теории. Абсолютно очевидно, что все стихии не изучены -- и еще немало простора для импровизаций и экспериментов. Тем не менее, список стихий и основывающихся на них магий нужно делить на две группы: основные -- те без которых жизнь на Ганисе невозможна, и второстепенные -- и далее обсуждать их именно в этом ракурсе. Основных стихий три: Воздух, Вода и Твердь. То, без чего не могут существовать ни люди, ни сэрдо.
-- Хорошо, -- согласился Коввил, -- пусть будет так.
-- Добавлением ещё двух стихий к трём основным мир обязан ни кому иному, а самому Верлонту Кеарскому.
-- Алу'Веру?
-- Да, так его тоже звали! -- Маан задорно щёлкнул пальцами, глаза его полыхнули огнём азарта. -- Алу'Вер это личность! Плесни-ка мне, Ковв, ещё, что ли, язви его, Истинского. Для таких разговоров надо что покрепче в доме держать.
Весело, наполняя воздух терпкими ароматами сирду и васарги, забулькало Истинское.
-- Алу'Вер -- это отдельная история...
-- Погоди, а как же камни?
-- Прости меня, дорогой друг, -- Маан пристроил трубку на специальную подставку и нырнул под стол. Притянул за лямку суму. -- Это моя давнишняя болячка, ты же знаешь, не могу удержаться, скачу с одного на другое и этим, конечно же, лишь запутываю собеседника. Прости мне эту слабость, друг. Прошу -- не спеши, дойдём и до камней. Одна книга у меня с собой -- сборник гравюр. Сейчас, -- он показал Коввилу небольшую, поместившуюся на трети ладони книжицу. -- Вот она... -- сдул пыль, отчего-то густым слоем покрывавшую тиснёную кожу.
-- Пыли-то! -- нахмурился Коввил при виде такого отношения к древнему источнику знаний. -- Сборник гравюр, ты сказал? Да что мы в ней разглядеть сможем?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
