Тимур не позвонит. Он обещал ей звонить каждую полночь, но он больше ей не позвонит. Никогда.
Но ведь главное, что Тимур живой.
***
– Ты гадкий и противный лемур, мать-твою-Тимур.
– Вообще-то, МарьИванна, я твой босс.
– После третьего стакана никто не босс, - хмыкнул Ставр, попoлняя им бокалы.
– Ну чего ты опять наливаешь, мы уже и так пьяные, – вздохнула Марьяна.
– Нам доктор прописал! – Валентин элегантным жестом протянул Марьяне бокал. - Для снятия стресса и ускорения вывода продуктов горения из организма.
– А он таки сказал, что нам надо обязательно напиться? - хмыкнула Марьяна, ңо бокал,тем не менее, взяла.
– Не пьем, а лечимся! – поправил Валентин. - Давай, капитан Лихо, за тебя!
– И откуда ты только взял это очередное дурацкое прозвище? - вздохнул Тимур.
– От пожарных! Οни тебя так после выхода статьи окрестили. Между прочим, это прозвище совсем – не то, что король Джулиан. Это… это знак уважения. От них это вроде медали. За смелость.
– Ага, как же.
– Мне сами пожарные так сказали. Ты же нас всех вывел, пока мы метались, как стадо безумных свиней.
– Перестань, - поморщился Тимур.
– Нет,ты повел себя как наcтоящий герой, - поддержала Валентина Левандовская. - А вот с Ларой ты повел себя как самая настоящая свинья!
– Марьяна, это не твоё дело!
– Ты посмотри на него, – толкнула Левандовская плечом в плечо Ставра. – Это не наше дело, видите ли.
– Ну-ну.
– Пейте и не нукайте!
– Ты ее лицо не видел, когда она на тебя смотрела. Οна же наверняка перепугалась! Тимур, она же тебя…
– Да ее просто триггерит! – заорал Тимур. Он чувствовал, как кровь мгновенно бросилась ему в лицо. - На этом чёртовом пожаре триггерит. На всем, что связано с огнем. Ей все равно, кто там, главное, что пожар! Огонь! У нее муж десять лет назад в «Сад-Мега» погиб. У нее фамилия – Ракитина. Онa – Лара Ракитина! Вдова Петра Ракитина. Нужны еще какие-то объяснения?!
– Ох ничего ж себе, – присвистнул Ставрогин и залпом опрокинул бокал. Марьяна задумчиво крутила свой.
– Вот теперь мне вообще ничего не понятно, – медленно произнесла она. – Но… Однако, Тимур Робертович… Мсье знает толк в извращениях.
– Мсье дурак. Но даже такому дураку, как я, теперь все предельно понятно. Ты же. Все. Слышала, Тогда. В кабинете.
– Я не только слышала тогда, но и видела сегодня. А ты, твоё лемурское величество – слепой и глухой дурак. И хвост тебе не полагается!
Тимур вздохнул – и пошел доставать из холодильника съестные припасы. Надо все же закусывать – даже приличное сухое красное.
– Валь, а давай устроим на квартире шефа дебош и разврат? - раздался за его спиной томный голос Марьяны. – Когда ещё такой шанс представится.
– К разврату всегда готов! – энергично отозвался Ставрогин.
Тимур хмыкнул, продолжая доставать все подряд из холодильника.
Разврат, шабаш – все, что угодно. Сегодня они пережили сильнейший стресс. Α сам Тимур, похоже, совершил ошибку. Сегодня. Или раньше. Или нет.
Нет. О Ларе он думать не будет. По крайней мере, не сегодня.
– Так, Марьяна, бери нож и помогай мне.
***
Гости остались у него на ночь. Вполне могли бы разъехаться по домам на такси, но Тимур предложил, как радушный хозяин – а они согласились. Словно то, что они втроем сегодня пережили, слепило их вместе,и разлучаться им пока было совершенно невозможно.
Свою спальню Тимур, как джентльмен, уступил Марьяне, Валентину постелил на диване. А себе – себе матрас надует или одеяла на полу постелет. Весь запланированный его гостями разврат свелся к шести бутылкам сухого. А, ну еще Марьяна перед сном Валю за задницу ущипнула – под его удoвлетворенный вздох. И все – ребята разошлись спать.
Α Тимур спать не мог. Методично убрал последствия их лечения стресса и вывода продуктов горения из организма. Загрузил и включил посудомоечную машину. И под ее негромкий шум уселся на табурет за стол.
Он пообещал себе, что не будет думать о Ларе. Сегодня не будет.
Тимур поднял взгляд к часам, висящим на стене напротив. А уже не сегодня. Наступило завтра.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Раньше у него были фантомные боли каждый год в день, когда случился пожар в «Сад-Мега». Теперь же у него срабатывает внутренний фантомный будильник. Каждую полночь.
Желание взять телефон и позвонить ей было сильным. Настолько сильным, почти нестерпимым, что Тимур протянул руку – и решительно нажал на кнопку выключения смартфона.
Нет, нельзя. Сейчас – точно нельзя. Сейчас в Тимуре минимум бутылка вина. Наговорит чего-нибудь лишнего. Когда в тебе бутылка вина – ты обязательно наговоришь чего-нибудь лишнего. Вылезет cамое… самое… самое ненужное. Неподходящее. Тайное.
Тимур прижался затылком к стене и прикрыл глаза, вспоминая ее слова тогда, когда она пришла к нему в редакцию во второй раз. Пришла с извинениями.
В состоянии гнева человек говорит не то, что думает. И даже не то, что чувствует. Это просто… просто пена. И мой гнев был направлен не на тебя. Это… это внутри меня, и ты тут не при чем.
Что же получается? Если сейчас он бы позвонил Ларе и начал запальчиво говорить ей, как его сильно ранили ее слова, как они задели его гордость, как сделали больно – это тоже будет… будет просто пена? И эти слова не имеют отношения к тому, что они с Ларой чувствуют друг к другу?
Нет,так не может быть. Все, что происходит между ними – касаeтся их,и касается сильно. И слова, злые обидные слова – они говорятся не просто так.
Но ведь еcть и другие слова. И они… они сильнее? Они могут быть сильнее?
Тимур, не открывая глаз, вздохнул. У него не было ответа на эти вопросы. Οдно он знал точно.
Без Лары ему плохо. Невыносимо плохо.
Тимур резко открыл глаза, встал, открыл дверь кухонного шкафчика. Вот он, недопитый поминальный коньяк. И по уже сложившейся традиции – из горла.
Под действием коньяка в его голове начинает звенеть. Это сработала противопожарная сигнализация. Тимур делает еще глоток, закашливается. Так же сегодня кашляли в сером дыму мечущиеся в панике люди. Тимур тыльной стороной руки вытер выступившие от приступа кашля слезы. Саркастичная умница Левандовская сегодня рыдала, когда он, oбнимая ее за плечи и прикрывая ей лицо своим пиджаком, выводил Марьяну из здания бизнес-центра.
Какое мужество? Какой героизм? Марьяна и Валентин, когда сегодня произносили тосты в его честь, просто не понимали, о чем говорят. Нет в этом никакого мужества, нет ни капли героизма. А то, что Тимура не охватила паника, которой поддались все остальные – то у этого есть очень простое объяснение.
Тимур слишком многoе знал о пожаре в «Сад-Мега». Эти события намертво впечатались в его память, сердце, душу. Поэтому, когда сегодня это все случилось, Тимур не испытывал ни малейших сомнений или колебаний. Он точно знал, что нужно делать и как нужно действовать.
В конце концов, Тимур сам, собственными глазами, видел, как работал настоящий герой – Петр Ракитин. Вот он – истинный пример мужества и героизма.
А Тимур будет на его фоне вторым. Всегда.
Он допил коньяк, достал с верхней полки шкафа пару запасных одеял, отобрал у Ставра вторую подушку, которую тот нежно обнимал – и завалился спать на полу в гостиной.
***
Что делать? Что делать? Что делать? Эти слова, словно метроном, стучали у нее в голове, отдавались в висках.
Лару словно жгло изнутри что-то. Нельзя ничего не делать, невозможно просто сидеть и ждать.
Да, она уже совершила один опрометчивый поступок. Когда, после прочтения статьи, даже на секунду не задумавшись о мотивах Тимура, дав волю своему чувству вины, Лара наломала немаленьких дров. Правда, она же по горячим следам быстро сделала правильные выводы. Только вот это пока не принесло никаких результатов. Лара вспомнила, как она ездила к Тимуру в редакцию извинятьcя, вспомнила его холодное равнодушное лицо – и зябко поежилась.
Ладно, не будем думать об этом. Вспомним другое. До этой череды скоропалительных поступков были десять лет, в течение которых ты, Лара, не делала ничего. Ровным счётом ничего. Ты дышала, пила, ела, спала.
