— Я не понимаю, — сказал Норман, — вы же инопланетчик…
— Ясно, не понимаешь, — оборвал его Гейлорд. — В твоей куцей башке с вываренными мозгами мысль о том, как здорово жить в грязи, и не ночевала! Ты и представить себе такого не можешь. Жаль мне тебя, дурня несчастного. Тебе здесь, наверное, впору выть с тоски. Вечно дергаешься: "ах, не слишком ли я грязный, ах, не испачкал ли я рубашечку? Ах, пора чистить зубы, причесываться, ах, надо уши помыть"…
Он перешагнул через Нормана, все еще валяющегося на земле, и вошел в дом. Оттуда тотчас же донесся грохот бьющегося стекла и треск рвущейся материи. Окно распахнулось, из него полетели кружевные занавесочки и расписные настенные блюда. Было слышно, как Гейлорд затопотал вверх по лестнице.
Норман поднялся с земли и принялся аккуратно стряхивать грязь с одежды.
— Надо посмотреть, что это папа делает, — сказал он. — Я не ожидал… то есть, я кое-что в доме переставил… Может, отцу не понравится…
Он побежал в дом. Оливер невольно рассмеялся.
— Да, большие перемены, — сказал он.
Джульетта покачала головой.
— Ерунда. Норман всегда был себе на уме, а тут такая возможность развернуться… Среди нас он всегда был немного чужим. С выкрутасами. Как говорит папа, Норман полдня проводит за умыванием, а остальные полдня смотрит телевизор, передачи с Приятных Миров — особенно о жизни высшего общества и всякие заумные постановки. Наверное, он с самого детства хотел быть похожим на инопланетянца. И когда мы с отцом исчезли, у него появилась возможность попробовать.
— Что-то мне не верится, — сказал Оливер. — Когда смотришь на Айзека…
— Да, он пошел не в отца. Да это и понятно… Ладно, открою тебе семейную тайну. После того, как я родилась, мама больше не могла иметь детей. Для отца это был страшный удар. Ему нужен был сын, чтобы передать по наследству скарб и должность старосты. Так что пришлось взять приемыша. Мама вскоре после этого умерла. А Норман так и не стал по-настоящему членом семьи. Поэтому отец так с ним и обращается…
— Да, теперь многое становится понятным, — Оливер вспомнил разговор с Норманом об эвакуации с Копры. Нормана явно интересовала такая возможность. Его истинное лицо приоткрывалось и тогда, и еще были моменты…
Оливер оглянулся на разоренные клумбы и разметанные гравийные дорожки. Из дома неслись ругательства, сопровождаемые звоном и тяжелыми ударами.
— Как-то все это печально, — сказал он. — Жалко его, все-таки…
Джульетта пожала плечами.
— Да, есть немного… Но, с другой стороны, в деревне он один такой чистюля. Не мог же он серьезно рассчитывать, что все изменится по его желанию?..
— Думаю, что нет.
Оливер глянул на часы. Был почти полдень.
— Мне нужно на корабль. Доложусь Ларкину и попытаюсь выведать, что он затеял. По-моему, я слишком долго помалкивал. Настало время выяснить отношения раз и навсегда.
Джульетта нахмурилась.
— Жаль, я не могу пойти с тобой. Не верю я Ларкину. Это такой инопланетянец — поганее не бывает. Кто знает, что у него на уме. Тем более, если он увидит тебя таким грязным… В его глазах ты будешь выглядеть, как один из нас.
Оливер улыбнулся.
— А разве я не один из вас?
Но он понимал, что Джульетта права. Трудновато будет так повести разговор, чтобы Ларкин не вышел из себя.
Джульетта поцеловала Оливера — долго и нежно.
— Будь осторожен, — сказала она.
Он на секунду прижал ее к себе, повернулся и пошел к космодрому.
13. СТРАТЕГИЯ ВЕЛИКОЙ ЧИСТКИ
Оливер привычно взбежал по знакомому трапу, открыл своим ключом люк и вошел в корабль. Люк с лязгом захлопнулся у него за спиной.
— Эй, есть здесь кто-нибудь? Мистер Ларкин!
Через некоторое время послышались шаги. Оливер поднялся по лестнице к командной рубке и встретился с шефом в коридоре.
— Кто… что это значит? — возмущенно воскликнул Ларкин. — Кто вы? Что вам здесь нужо? Известно ли вам, что незаконное проникновение на корабль Имперского Флота влечет за собой суровое наказание? Как вам удалось попасть на корабль, прежде всего? Отвечайте немедленно, в противном случае я буду вынужден применить…
Оливер не выдержал и расхохотался.
— Бог с вами, атторней, это же я, Оливер Роуч! Просто я весь в грязи — мне пришлось добираться сюда через джунгли, пешком, а Копра не самое чистое место в Поясе Астероидов…
Ларкин вгляделся в лицо Оливера.
— Вы… действительно Роуч? Да, я начинаю узнавать вас под этой коркой грязи. Боже мой, это невероятно!.. Я думал, вы погибли. Выглядите вы, должен сказать, омерзительно. Немедленно примите душ, переоденьтесь, и доложите, что с вами там произошло.
Оливер покачал головой. На соблюдение этикета не было времени.
— Мне кажется, атторней, сначала мы должны кое-что обсудить.
Ошеломленный Ларкин смотрел на него с недоумением.
— Вряд ли ваш тон можно счесть уместным, Роуч, — он неестественно улыбнулся. — И еще — вы, боюсь, забываете, что исходящий от вас запах несколько… несколько… неприятен. Идите помойтесь, а затем…
Оливер вздохнул.
— Я понимаю вас, сэр. Но сложилась экстремальная ситуация, и я не хотел бы тратить время на формальности. Неудобства, связанные с моим внешним видом, несущественны в сравнении с жизнями более чем сотни людей. Так что потерпите немного, — он протиснулся мимо Ларкина в командную рубку.
Ларкин пошел за ним.
— Я готов простить это вызывающее нарушение приличий, Роуч, зная, что вам пришлось пройти тяжелые испытания. Но я должен вас предостеречь от…
Оливер не слушал. Он глядел на схемы, разложенные у Ларкина на столе. На одной был поперечный разрез шахты. На другой — расчеты планетарных геологических напряжений — в этом Оливер немного разбирался. Третьей, самой важной, была копия схемы размещения на дне шахты ядерного заряда в сто мегатонн. Здесь же были указаны предполагаемые направления распространения ударной волны, совпадающие с линиями геологических разломов.
Подозрения Оливера подтвердились. На дне шахты был отнюдь не генератор гравитации. Там была бомба — достаточно мощная, чтобы взорвать весь астероид. Он яростно сгреб чертежи и повернулся к Ларкину.
— Что это значит? — требовательно спросил он.
— Отдайте чертежи, Роуч! — рявкнул Ларкин, безуспешно рванувшись за листами пермабумаги. — Это совершенно секретная информация!
Оливер злобно усмехнулся, держа документы вне досягаемости шефа. Ларкин в его глазах внезапно потерял весь авторитет и стал просто маленьким невзрачным человечком. Повинуясь мгновенному импульсу, Оливер скомкал бумаги, измазав их грязными руками, и швырнул Ларкину в лицо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
