пор в машине. Прошло уже полчаса, а мы так и сидим в темноте. Неожиданно я чувствую себя обманутой, будто попала в клетку, откуда не выбраться. Хотя путь наружу открыт. Можно открыть ручку дверцы, добраться до таблички выхода, пройти по улице к машине Роузи, доехать до дома, припарковаться на подъездной аллее, проскользнуть в парадную дверь, разумеется, незапертую, вдохнуть запах давленого чеснока, подняться на цыпочках по скрипучим ступенькам, прошмыгнуть по узкому коридору в мансарду, завалиться в постель на пушистый плед, пропахший шампунем моего племянника, и не смыкать глаз всю ночь…
Там всего лишь другая клетка. Я понимаю это, сидя в машине, в которой все неправильно, с этим незнакомцем, надеждой, слезами. В той тюрьме я пялюсь в потолок в паническом страхе, гадая, кто пишет мне угрожающие записки, почему Кевин меня бросил, исчезнув без следа, и покончу ли я когда-нибудь с этими мыслями, убивающими меня каждый день тысячами унизительных способов.
Какая клетка хуже?
Я решаю остаться.
— Этот парень стал первым, про которого ты подумала, что сделала верный выбор? — выпытывает Джонатан. — После осмысления проблем с отцом?
Я чуть поднимаю и опускаю подбородок. Да.
В моих ушах звучит голос Кевина. Я люблю тебя. Я чувствую его кожу на своей, пальцы, запутавшиеся в моих волосах, частое дыхание, согревающее щеку. Он сказал эти слова даже после того, как я выложила ему все — о той жуткой ночи. Рассказала о сжатых в кулаки руках, бросившем нас отце, матери с ее любовниками. Роузи и Джо. И Митче Адлере. И все равно он сказал это вопреки всему.
— Он сообщил о разрыве эсэмэской, — говорю я. — Я не знаю, почему. — Мои слова звучат жалко.
— Просто так? — спрашивает Джонатан, хотя ему все было сказано.
— Просто так. — По-моему, мне придется повторять это до бесконечности, пока он не убедится.
Джонатан Филдинг, вылупив глаза, качает головой, будто услышал нечто невероятное. Однако ему неизвестно мое прошлое, скольких подлецов я умудрялась найти в стоге сена, как они обращались с женщинами. Или только со мной. Подозреваю, скорее всего, я одна удостоилась подобной чести.
— Это неправильно. Бросать эсэмэской. Меня не заботит, какой век на дворе. Я, бесспорно, надеюсь, что между нами что-нибудь выйдет даже несмотря на мою старомодность, потому что я вообще не знаю, смогу ли иметь дело с современным миром.
— Тебя преследовали. Ты прошел через это. Так что, думаю, ты со всем справишься, — говорю я, пытаясь сменить тему. Я больше так не могу. Не сегодня. Я слишком устала.
Джонатан вытаскивает ключи из зажигания и забирает бумажник из бардачка под дешевой пластиковой панелью. Он открывает дверь, и в салоне зажигается верхний свет, от которого мы щуримся.
— Почему бы тебе не выпить у меня? Я хочу говорить с тобой еще, но так глупо сидеть в машине в гараже. У меня хороший вид из окна…
Черт. Нет. У меня есть вариант получше.
— Мы можем вернуться в бар на Ричмонд-стрит. Возможно, та маньячка уже ушла, — предлагаю я с видом образцовой послушницы.
Он выходит из машины. Обходит, открывает дверцу с моей стороны. Галантно предлагает руку.
— Пойдем, — говорит он. И тут на него что-то находит. Необузданность. Что-то сильное и мужественное, уносящее меня прочь словно океан от гавани.
Я протягиваю ему руку и выхожу из машины. Закрываю дверь. Встаю рядом с ним.
Он смотрит мне в глаза. Слезы высохли. На вопросы получены ответы.
— Пошли, — говорит он снова. — Ты в безопасности. Мы еще не на третьем свидании.
Следующая страница. Новая глава. Под названием, которое хорошо мне знакомо. Несчастье. Оно нравится мне, прежней Лоре, и я не могу отказать ей. Особенно после всего, через что я заставила ее пройти.
Прежняя Лора вырывается с заднего сиденья как собака, весь день просидевшая дома взаперти. Она вольно несется по лужайке, и солнце светит ей прямо в морду.
— Возможно, мне и не грозит опасность, — говорю я ему, — но о тебе этого не скажешь.
Ха-ха.
18
Роузи. Настоящее время. Пятница, 11 вечера.
Бренстон, Коннектикут
В старом доме воцарилась тишина. В этот раз на кровати устроился Джо с Мейсоном под боком. Непутевые родители даже не попытались уложить малыша в детской. Даже после часовой прогулки с Зоуи малыш чувствовал, что в доме что-то не так. В данном отношении маленькие дети как животные: и те, и другие чувствуют приближающуюся грозу еще до появления первого облачка на ясном небе.
Джо лежал в постели, но сна у него не было ни в одном глазу. Выключив звук на своем лэптопе, он искал мужчин по имени Джонатан Филдз.
Вернувшись на кухню за обеденный стол с компьютером Лоры, Роузи проверяла папку входящих в фальшивом аккаунте на «Найди свою любовь». Ничего нового — ни от «второго шанса», ни от остальных, к кому они обращались. За время, прошедшее после знакомства с теми записками и до нынешнего момента, ее организм успел взбунтоваться. Шок и ужас при мысли об исчезновении Лоры, возможно, навсегда, в результате жуткого преступления, деформировались в нечто иное — не в безмолвное смирение, читавшееся на лице Гейба, не в притворное беспокойство полицейских — а в пеструю мозаику из боли и уныния, страха и гнева. Она явственно ощущала их горький вкус, пока в голове развивались самые жуткие сценарии.
Лора исчезла и никогда не найдется. Лору нашли раненой или еще хуже. Она не решалась произнести это жуткое слово даже про себя. Трагедия начала набирать обороты, развиваясь от сцены к сцене. Перед Роузи неожиданно открылась панорама, демонстрирующая муки родителей пропавших детей. День за днем надеются. Каждый день скорбят. Такой может стать ее жизнь. Мысль об этом невыносима.
Она схватилась за голову, уперлась локтями в стол. Как люди, прошедшие через такое, учатся жить дальше?
Она представила родителей Митча Адлера, как они научились жить, потеряв единственного сына, хотя у них были еще две дочери, какая пустота ворвалась в их семью. Подросток, еще не ставший мужчиной, которого Роузи даже сейчас ясно помнит, просто исчез. Он не был милым парнем. Повзрослев, он навряд ли бы стал хорошим мужчиной. И все же, какую бы ни вел тот жизнь, она кончилась на дороге из гравия. С пробитым черепом. В луже крови. С застывшей рядом с ним Лорой.
Его семья недолго задержалась. У них были родственники в Колорадо, и они переехали до Рождества. Роузи искала их, но не нашла ни следа в Коннектикуте. Однако в Бренстоне жили друзья Адлеров. И Митча, большинство наверняка до сих пор
