Не знаю, может быть, внешность его была обманчивой? Или он изменился за семь лет?
Это был рослый крепкий мужчина с тяжелыми большими руками и цепкими колючими глазами, взгляд которых, как мне стало известно после, приводил в трепет не только молодых сотрудников отдела, но и тех, кто уже не один год проработал в милиции.
Разговаривая, он смотрел на собеседника исподлобья. Его острый прямой нос, высокий с глубокими залысинами лоб, крутой подбородок, тонкие, плотно сжатые губы — все ошеломляло собеседника своей суровостью.
…Мы просидели молча минут пять или десять — оба собранные и настороженные. Он — крупный, сильный, я — маленькая, слабая, подавленная непонятной, все возрастающей грустью.
— У тебя, кажется, завтра кончается отпуск, Наташа, — сказал подполковник, делая ударение на имени. — Ты, возможно, решила кого-нибудь проведать или что-нибудь сделать… Возможно, не знаю… Все это тебе придется отложить до более подходящего момента. Нам нужна твоя помощь сегодня, в эту же минуту… Ты видела в коридоре молодую женщину? Красивую, в коричневом платье.
— Да, — облизала я пересохшие губы.
— Это Лариса Рыжова, — взглянул он на меня в упор. — Ее обманули. Попалась, короче говоря, в сети одной ловкой мошенницы… Старший следователь Зайко, как тебе известно, уходит на пенсию. Ты возьмешь это дело… — Он нахмурился. — Все это тебе должен был бы сообщить начальник следственного отделения, но он, к сожалению, тяжело болен.
— Пожалуйста, пожалуйста, — ответила я, удивляясь просьбе подполковника. Я все никак не могла придти в себя. Мне казалось, что он вот-вот встанет и начнет грубить.
«Может быть, он так деликатен со мной потому, что я женщина?» — подумала я, тайно наблюдая за Корниловым.
Позже я узнала, почему он был так «любезен» со мной.
Оказывается, Розыков, беседуя с ним в этот день, попросил относиться ко мне, как к большому, но слабому ребенку. Просьбу другого человека начальник отдела навряд бы счел нужным выполнять, однако с Розыковым его связывали старые дела, вспоминая которые он всегда с любовью говорил о своем «чудаке друге» — Якубе…
— Разрешите приступить к своим обязанностям! — поднялась я, не дождавшись ответа.
— Прошу тебя, Наташа… Дела примешь потом… Поговори с Рыжовой сейчас же… Можем упустить время. — Игорь Владимирович вышел из-за стола и подал мне руку — Действуй, лейтенант!
Я молча покинула кабинет.
Ларисе Рыжовой было не больше тридцати лет. Она сидела передо мной, низко опустив голову и крепко сцепив на коленях свои красивые руки. На ней было коричневое шерстяное платье с высоким воротником. В ушах дрожали серьги. Они походили на крошечные капли, сверкая ярким желтоватым огоньком. Она рассказывала неторопливо, не глядя на меня, будто читала надоевшую скучную повесть.
Рыжова пришла на вокзал в девять часов утра. Она заняла очередь в кассу предварительной продажи билетов и, достав из сумочки томик стихов Щипачева, принялась читать.
Впереди нее стояла молодая женщина. У нее были большие черные глаза, длинные ресницы, смешной с горбинкой нос. Красное платье, перетянутое широким поясом, красиво оттеняло линии ее тела.
Получилось так, что женщина нечаянно задела руку Рыжовой, и та уронила книгу.
— Ах, извините, дорогая, — мягким грудным голосом сказала незнакомка и вместе с Ларисой наклонилась за книгой. Взгляды женщин встретились. В глазах незнакомки, казавшихся вблизи раскосыми, было столько сердечности и теплоты, что Лариса невольно простила ей эту небольшую неосторожность и в свою очередь извинилась.
— Ну, что вы, — сказала незнакомка, подавая Рыжовой книгу.
Симпатия возникла сразу. Лариса решила начать разговор, подумав, что неплохо было бы иметь такую попутчицу в дороге.
— Вы, наверно, куда-нибудь едете? — поинтересовалась она.
— Да… Я в отпуске… Это у вас Щипачев? Вы любите стихи?
— Очень.
— Приятное совпадение, — незнакомка улыбнулась. — Помните эти строки? «Любовь с хорошей песней схожа, а песню нелегко сложить»?
— Вы поете? — спросила Лариса.
— Ой, нет. Я люблю Щипачева. Конечно, как поэта. Не поймите неверно.
— Что вы, — протянула Рыжова. Незнакомка снова улыбнулась:
— Простите, мы не знакомы… Иркутова… Ирина Алексеевна… Если хотите — просто Ирина… Лариса назвала себя.
— Вы не возражаете, если и я вас буду называть по имени? — попросила Иркутова.
— Ну, конечно, — быстро ответила Рыжова. Ей все больше нравилась незнакомка. «С нею было бы весело в дороге, — снова подумала она. — Мне ехать четверо суток». Чтобы избежать неловкость паузы, возникшей вдруг, Лариса со вздохом прошептала: — Ах, как сегодня жарко!
— Ташкент, — подняла бровь Иркутова. Сказав, что в Узбекистане и в январе иногда бывает жарко, она спросила, куда едет Рыжова, и очень обрадовалась, услышав ее ответ. — Оказывается, вы моя землячка, — воскликнула она. — Я тоже еду в Новосибирск, у меня там родители.
— Боже мой, как хорошо! — искренне воскликнула Рыжова. — Возможно, мы даже соседи. Я живу у зоопарка. Может быть, помните двухэтажное здание?..
— Милочка, — дружески сказала Иркутова, — в Новосибирске столько двухэтажных домов…
— Ах, да, — засмеялась Рыжова. — Всегда хочется, чтобы твой дом был приметным.
— Это естественно, — подбодрила Иркутова. — Сейчас возьмем билеты и послезавтра сядем в поезд. Я думаю, что мы попадем в один вагон.
Лариса опечалилась:
— Не знаю, что у нас получится. Я уже три дня хожу сюда, и все напрасно. Видите, сколько народу!
— Неужели три дня! — изумилась Иркутова. — Может быть, попробовать через комнату матери и ребенка?
— У вас есть дети? — спросила Рыжова.
— У меня там знакомая работает. Вы постойте здесь, я схожу к ней.
Иркутова отсутствовала не больше двадцати минут. По ее радостному лицу Рыжова поняла, что есть надежда достать билет.
— Знакомая обещает? — торопливо спросила она.
— Ошиблась, родная, — счастливо сказала Иркутова. — Я уже достала билеты, получай! Едем завтра.
У благодарной Рыжовой выступили на глазах слезы. Она схватила Иркутову за руку и крепко пожала ее. Эта женщина оказалась так добра и удачлива! Если бы не она, Лариса наверняка и сегодня осталась бы без билета.
— Спасибо, — не выпуская руки Иркутовой, проговорила Рыжова. — Вы так много сделали для меня. Я и не знаю, как отблагодарить вас…
— Ну что вы!
— Нет-нет, сейчас так трудно попасть на поезд, — с чувством произнесла Лариса. Положив билет в сумочку, она вынула деньги и подала Иркутовой. — Возьмите за билет.
Женщины вышли из вокзала, миновали двор и оказались на залитой солнцем огромной привокзальной площади. Они все больше нравились друг другу и не собирались расставаться. Иркутова выразила желание встретиться с Ларисой в Новосибирске у ее родителей, и вместе сходить в театр.
Рыжова благодарила судьбу, пославшую ей такую интересную и веселую спутницу.
Незаметно обе очутились у моста, перекинутого через Салар. Иркутова посмотрела на часы, блеснувшие на ее руке желтым жучком, и огорченно нахмурила брови: оказывается, уже четверть второго, через сорок минут она должна быть в универмаге — вчера туда поступили импортные женские пальто, и подруга обещала подобрать что-нибудь подходящее.
— До свидания, дорогая, — поспешно сказала Иркутова. — Встретимся завтра, на вокзале. Я думаю, что еще успею приобрести себе новинку. — Она переложила с руки в руку свою кошелку и красиво повела плечом. — Милочка, какое пальто мне лучше подойдет: коричневое или шоколадное?
— По-моему, шоколадное, — неуверенно ответила Лариса.
— Может быть, ты сходишь со мной, — вдруг предложила Иркутова. — Я уверена, что и тебе захочется что-нибудь приобрести.
На автобусе женщины доехали до курантов и через четверть часа были в универмаге.
Иркутова тотчас разыскала телефон-автомат, передала Ларисе кошелку и зашла в будку. Достав записную книжку, она перевернула несколько листиков и неторопливо набрала номер.
— Это вы, Людмила Семеновна? — громко спросила она, приоткрывая дверь. — Ну, конечно, пришла и не одна, со мной землячка. Думаю, что не прогоните?.. Нет, нам нужны пальто. Вы обещали… Да что вы говорите? — Она прикрыла трубку ладонью и повернулась к Ларисе. — Поступили шубки. Хочешь? Цена — четыре тысячи рублей. Я беру.
У Рыжовой радостно забилось сердце. Она давно мечтала о шубке. Скоро в Новосибирске начнутся холода, и покупка будет очень кстати.
— Я тоже беру, — втискиваясь в телефонную будку, взволнованно проговорила Лариса.
— У тебя неплохой вкус, — блеснула глазами Ирина. Она отняла от трубки ладонь. — Людмила Семеновна, приготовьте две шубки, я сейчас приду.
