– А как быстрее всего добраться от нас к Клинту?
– Пешком или на машине?
– Пешком.
Он вгляделся в карту:
– Это овраг? Тот, в котором они ночуют? Значит, дом Клинта... Здесь?
Удивленная тем, что Лейтон так быстро все нашел, Роми заглянула в карту:
– Очень хорошо. Да, это он. А вот здесь мы на шли кенгуру.
Она показала точку почти посередине между местом ночлега какаду и изгородью, которая, кажется, скоро станет местом ее постоянного проживания.
Маленькие брови сдвинулись. Лейтон поправил очки. У нее защемило сердце. Как давно она не видела его таким... сосредоточенным?
– Давай дальше, мам.
Она откашлялась:
– Мы ехали на восток от места ночлега, когда нашли кенгуру. Если принять, что эти гады проникли через изгородь здесь, то мы должны были бы пересечься с ними после того, как они убили кенгуру. А мы их не видели. Куда же они делись?
Глаза Лейтона обшаривали карту.
– Может, они где-нибудь спрятались?
– Не похоже. Мы с Клинтом заметили бы следы, ведущие от дороги.
Она откинулась на спинку стула и наблюдала, как сын, подражая ей, водит пальцем по карте. Потом целую вечность он сидел прямо и смотрел на нее.
– Они должны были пройти через дыру в ограде?
«Умница! Вопрос анализа взаимосвязей. Прирожденный ученый».
– Полагаю, проникнуть они могли через главный вход Уайлд-Спрингс.
– Нет, я имел в виду... могли они выйти через дыру в изгороди?
Роми прошиб холодный пот. Она смотрела на своего бесценного сына. Это же было так явно, так очевидно! Изгородь была взрезана не снаружи, а изнутри! Она прищурилась. Взлом снаружи был бы простым вандализмом, дурацкой выходкой, хвастовством перед подружками... За тайным бегством с сугубо частной территории угадывалось нечто гораздо более зловещее.
Роми потянула карту к себе и просмотрела путь от бреши в изгороди, мимо кенгуру до места ночлега птиц. Потом еще раз. Глаза у нее округлились. Она поцеловала рыжую голову сына.
– Лейтон, ты – гений! Пора спать.
– Я же тебе помог! – смешно завопил он.
– Помог. Но пока ты не изобрел инструмент, чтобы подчинять время, будешь ложиться в восемь. Быстро беги! И, Лейтон, спасибо. Ты действительно очень, очень помог.
* * *
Роми подвинула к себе ноутбук и вошла в электронную почту. Мальчики из таможни до утра сообщение не получат, но оповестить их о возможной проблеме не помешает. Пусть последят по своим радарам за парком.
Она уже на две трети справилась с подробным описанием недавнего происшествия, когда ноутбук просигналил, что получена новая почта. Сообщений было два: от Даррена из полиции и от Карли из Чикаго.
Сначала она открыла сообщение Даррена и недоверчиво уставилась в экран: сбивший кенгуру внедорожник оказался зарегистрирован на имя брата Клинта. В парке орудовал не какой-то там злоумышленник, а Джастин! Но почему он не сказал? Ведь в Уайлд-Спрингс налажена служба оповещения обо всех происшествиях в дикой природе парка. Не криминальное же это преступление?!
Роми тряхнула головой. Вечно ей чудятся прячущиеся в тени террористы. Хорошо, что она еще не отправила на таможню сообщение, полное всяческих подозрений и теорий. Она удалила послание, на составление которого потратила полчаса, и открыла сообщение Карли. И душа у нее ушла в пятки.
* * *
– Роми, что случилось? Вы прислали такое сообщение...
Она вздрогнула не только потому, что вечер был прохладным. Как приступить к разговору?
«Спасибо, что пришли, Клинт. Кстати, ваш брат официально признан преступником. Кофе?»
Он нахмурился и взял ее за руки:
– Вы дрожите. Сядьте сюда.
Она высвободилась. И так-то трудно заговорить, ведь Клинт не желает слышать ничего плохого о Джастине. Она обняла себя руками и прошла мимо него к двери.
– Мы можем поговорить снаружи, Клинт? Лейтон спит.
– Конечно. А что, предполагается шум? Если это о том, что накануне...
– Нет. Давайте выйдем, – отозвалась она дрожащим шепотом.
Она вышла на небольшое заднее крыльцо дома его родителей и попыталась собраться с мыслями. Клинт пристально наблюдал за ней, но ничего не говорил. Роми спешно проигрывала в голове разные сценарии, но любой из них ранил бы Клинта.
Наконец она начала с самого легкого:
– Ту кенгуру убил Джастин.
Он напрягся и стиснул зубы:
– Роми...
– Выслушайте меня. Тем вечером, когда я вывихнула лодыжку, я нашла машину на стоянке. Оказалось, она принадлежит Джастину. Я всего час назад получила подтверждение из Лицензионного общества.
У него на скулах загуляли желваки.
– Вам еще не надоело цепляться к Джастину?
– Я к нему никогда не цеплялась, Клинт. – Роми выпрямилась, как будто это могло что-нибудь изменить. Но все-таки надо было продолжать: – А вот теперь я...
– Роми, он извинился. Он сказал...
– Вы будете слушать? Это не имеет никакого отношения к тому, что ваш брат попытался меня... лапать. Начиная поиск по номеру машины, я даже не подозревала, что это касается вашего брата.
Клинт искоса, прищурившись, смотрел на нее. Человек, от одного взгляда которого она поднималась до небес, мог всего лишь горьким взглядом сровнять ее с землей.
– Он сбил кенгуру и не сообщил об этом.
– Так предъявите ему иск, Роми. И если это он, я прочту ему длинную нотацию об ответственности. Это несчастный случай, но не федеральное преступление.
Если бы... Даже сейчас он ей не верит. Но надо продолжать. Хоть это и причинит ему боль.
– Клинт, есть еще кое-что...
– Держу пари, что есть. Вы не вы будете, если не добьетесь своего.
От ядовитого тона она стиснула зубы. Горло перехватило от страха. Исчезла последняя смелость.
– Нет уж, Роми, теперь не останавливайтесь. Выкладывайте все. Что еще натворил мой бедный больной брат?
Едкий тон резанул ее как скальпелем. Теперь она могла бы швырнуть ему в лицо всю правду о Джастине. Но ведь это так ранит Клинта... А раненый Клинт ранит и ее. Вдвойне. Есть только один путь.
– Я... я беспокоюсь за какаду. Поврежденная ограда... Я думаю, это связано с Джастином. Записка из таможни...
– Стоп!
Он повернулся к ней. Глаза его сверкали такой яростью, что она, вжав голову в плечи, невольно попятилась в угол. Обычная техника выживания, но из-за этой трусости она почувствовала отвращение к себе.
Клинт замер. На несколько долгих, холодных секунд. Потом с проклятием отступил. Она чувствовала, как слезы жгут глаза. Только бы не заплакать. Сейчас нельзя. Она подняла голову и встретила взгляд его широко раскрытых, потрясенных глаз. Кровь шумела у нее в ушах, пульс частил, в горле пересохло. У него было такое пустое лицо, что это чуть не уничтожило Роми. Но он должен узнать... Должен, наконец, выслушать...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
