Крысенок оглядел прилепившуюся к стене обрыва площадку, заметил знакомый предмет, валявшийся в траве, и поднял его. Небольшой мощный арбалет из темного дерева с натянутой тетивой и вложенным в желоб стальным болтом. На ложе выжжено клеймо – вставший на задние лапы лев.
– Аквилонский, – сообщил Вайд, показывая свою находку.
– Положи откуда взял, глиста! – зло крикнула девица.
– Почему «глиста»? – оскорбленный Крысенок нацелил арбалет на обидчицу и кровожадно осведомился: – Капитан, можно я разок выстрелю?
– Перестань, – скривился Конан. – Так откуда ты взялась?
Девушка гордо вздернула голову и ничего не ответила. Но тут заговорил Метос:
– Она пуантенка.
– Ну и что? – огрызнулась девица. – Откуда знаешь?
– А как пуантенка могла оказаться в Стигии? – задал резонный вопрос киммериец и сам ответил: – Либо беглая рабыня, либо…
– Паскуда! – девушка ожесточенно задергалась, рискуя вывихнуть руки. – Пусти!
– Тихо, – киммериец встряхнул неугомонную красотку, так что у нее отчетливо лязгнули зубы, а короткая толстая соломенная косичка мотнулась над головой, описав круг. – Помолчи.
– Она не беглая, – заметил Молчун. – Похоже, она живет где-то рядом.
– Ничего я вам не скажу! – заявила девушка, хотя ее никто ни о чем и не спрашивал. – Никого не найдете! Никого!
– А кого мы должны искать? – невинно поинтересовался Крысенок. Над полянкой повисло недоуменное молчание, девица заново внимательно оглядела зингарцев и уже спокойнее спросила:
– Слушайте, а вы вообще кто и откуда?
– С этого и следовало начинать, – сказал ей Конан, будто непослушному ребенку. – Мы из Зингары, а ты что подумала?
– А почему я должна тебе верить, ты, медвежий выкормыш? – в голосе девушки сквозило неприкрытое ехидство. – Ты ж, наверное, любого вокруг пальца обведешь и скажешь, что он сам виноват.
– Может, ты мне поверишь? – негромко сказал Метос. – Мы действительно из Зингары, с карака «Вестрел», и здесь… м-м… по своим делам.
– «Вестрел»? – недоуменно переспросила девица. – Корабль Запораво?
– Теперь он мой, – непререкаемым тоном заявил киммериец.
– Надо понимать, что Запораво плещется в морях у Нергала? – уточнила незнакомка. Помолчала и добавила: – Туда, впрочем, старому павиану и дорога… Послушай, может ты меня все-таки отпустишь? Я не убегу.
Северянин выпустил заломленные назад руки девушки, она отошла на пару шагов и стала растирать посиневшие запястья, не делая попыток выхватить у Крысенка свой арбалет и озадаченно переводя взгляд светло-голубых глаз с одного из своих невольных собеседников на другого. Наконец, она решительно шагнула вперед и назвалась:
– Фелле. Из Пуантена.
– Конан Киммериец. Метос. Крысенок.
– Как? – не поняла Фелле.
– Капитан шутит, – мрачно сказал Вайд. – Это я. Вообще-то меня зовут Вайд.
Девушка понимающе усмехнулась, протянула руку к своему арбалету и уже по-свойски поинтересовалась:
– Так какого демона вы тут шляетесь, да вдобавок с раненым? – и, поразмыслив, добавила: – Ладно, пошли со мной.
– Куда пошли? – немедленно спросил Крысенок.
– Вы ж правильно сообразили – я тут живу. Уж извините, места у нас неспокойные, кто раньше успел – тот и жив остался. Потому я в вас и стреляла – подумала, что вы «охотники за головами», – несколько смущенно объяснила Фелле.
– Где тут можно жить?
– Не на деревьях же. Как все нормальные люди – в форте.
* * *
– Мой отец был наемником. Их было двое братьев, отец – младший. А матушка сидела дома и ждала, – Фелле перепрыгнула через торчащий корень, поправила висящую через плечо добычу – связанных за лапки пестрых жирных птиц в ярком оперении – и продолжила: – Однажды папа с братом вернулись и заявили, что забирают нас – меня и маму – с собой. Мол, так будет спокойнее. Мне тогда только десять стукнуло. И мы ушли. До сих пор хочется дома побывать, я ведь почти ничего не помню. А там, в Пуантене, говорят, красиво.
– Я слышал, что Троцеро Пуантенец – справедливый правитель, – заметил Конан. – Чего ж вы сбежали?
– Герцог-то хороший человек, – вздохнула Фелле. – Знаешь поговорку насчет того, что все гниет с головы? А Троцеро не голова, он правитель Пуантена и только, понятно? Мой папочка и дядя совершенно не умели жить, не ввязываясь во всякие истории… Справедливости хотели. Так вот, мы уехали – сначала в Немедию, там воевали с Кофом, потом подались в Боссонские топи, а там…
Широкая натоптанная тропа змеилась по скалистым холмам и ущельям, Фелле и Конан шли впереди, сзади Молчун и прислушивающийся к каждому слову Крысенок.
– Боссонцы в очередной раз попытались передвинуть границу на закат, а пиктам это очень не понравилось. Получилась такая заварушка, что до сих пор вспомнить страшно… Мама и отец погибли, меня в суматохе не заметили, а дядя уехал в это время на северные границы. Когда вернулся, там, где стоял форт, осталась куча головешек да бродили несколько уцелевших.
Фелле тяжко вздохнула, помолчала немного, и уловив наконец заинтересованный взгляд варвара, продолжила:
– Дядя мог, конечно, отвезти меня домой и пристроить в какой-нибудь знакомой семье, но сказал, что я теперь единственная его родственница, и никому он меня не отдаст. Конечно, если бы я родилась мальчишкой, все было бы проще, но какая уж есть – такая есть. Дядя заявил, мол, земля ему до смерти надоела, и потому хочет он попробовать себя на Барахских островах. С ним пошло человек двадцать, добрались до Кордавы, оттуда до Вольных Островов рукой подать. Сначала нанялись гребцами, потом скопили золота, купили собственный корабль – старую галеру на десять весел. Назвали «Летучей рыбой» и отправились в плавание…
Киммериец кивнул, чтобы показать, что не пропускает ничего из рассказа. За свою жизнь ему довелось выслушать от различных людей (и не совсем людей, а также совсем не людей) столько невероятных историй, что по сравнению с ними повествование девушки из семьи наемников выглядело более чем незамысловато.
– А дальше? – подтолкнул он задумавшуюся Фелле.
– Дальше? Ходили по Западному Океану, нанимались груз перевозить, когда везло – обчищали кого-нибудь, – она весело ухмыльнулась. – Хорошо было… Пока на нас не налетели аргоссцы, злые как нергаловы демоны. Видно, им очень хотелось потопить хоть кого-нибудь, а подвернулись мы. Ну, и булькнула наша «Рыбка», одни пузыри пошли – пробили носовым тараном едва ли не насквозь. Мы попрыгали за борт, поплыли к ближайшему берегу, вылезли, осмотрелись – и захотелось залезть обратно в море и утопиться. Занесло нас прямиком в Стигию, как раз возле устья Стикса. Даже от берега отойти не успели, попались береговой охране. Повезли нас в Кеми. Просидели в тамошней подземной тюрьме – мерзкое местечко! – месяца два или побольше, потом предложили на выбор – либо присягаем Великой Стигии и идем бить шемитов, либо тоже идем, но на виселицу, как лазутчики того же Шема. Мы подумали-подумали, и решили, что попробуем перебежать в Шем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
