смерти, рано или поздно это случится. И бояться смысла больше нет.
* * *
Эмма пришла домой к Томасу вечером. Она долго стояла на пороге, думая, входить или нет. Сегодня он был дома. В гостиной горел свет, но внутри было очень тихо. Собравшись с мыслями, она постучала в дверь и поняла, что она открыта. Ей определенно не нравился такой расклад событий. Эмма медленно прошла в дом, чувствуя внутреннее напряжение и страх. Всё это напоминало ей картины из старых кино.
— Том? — окликнула его женщина, но было тихо. На полу валялась разбитая бутылка бурбона. Эмма поёжилась.
— Ты тут? — словно в пустоту произнесла та, одновременно пытаясь анализировать происходящее. Ответа не последовало. Тишину словно ничто не могло нарушить.
Это ее напугало. Возможно, Том не был сегодня в этом доме, и это приманка. Ее могут убить прямо сейчас. Возможно, Том был дома, но кто-то пробрался и навредил ему.
Нервно выдохнув, она приоткрыла дверь, которая вела на балкон, и словно камень с души упал. На полу сидел Том, выкуривая сигарету. Его лицо не выражало особых эмоций. Его взгляд был устремлен в ночное небо, а пальцы нервно стучали по доскам.
— Я тебя звала, — неопределенно сказала женщина. Он промолчал. Она заметила, как на полу лежали две пачки от сигарет. Они были пусты. Сам мужчина выглядел очень неважно — синяки под глазами, помятый вид, усталость, растерянный взгляд. Эмма тихо села рядом. Она поняла, что что-то случилось.
— Что случилось?
— Ты пришла очень не вовремя, — зло ответил мужчина. Сейчас он был очень напряжен и агрессивен.
Внутри что-то сжалось. Женщина не знала, что ответить.
— Выглядишь неважно. Я должна была спросить.
Громко выдохнув, он немного снизил голос и горько произнес:
— Мой друг мертв, — Эмма лишь в изумлении открыла рот, чтобы сказать что-то, но тот перебил ее:
— Его очень жестоко убили, — выдохнул Том, доставая бутылку коньяка. — Он работал в полиции.
Ночь словно создана для передавания плохих новостей. Сколько Эмма себя помнила, все самое плохое случалось ночью. Это удивительное время суток имеет свою другую сторону: с наступлением темноты зловещие события случаются один за другим. Это то время суток, когда люди, связанные с криминалом, могут вытворять свои грязные дела, неся в общество горе и страх.
— Как ты узнал о смерти? — тихо спросила женщина.
— Я хотел заехать к нему, чтобы узнать кое-что, связанное с делом, да и просто поговорить, — горько сказал Томас. — Я зашел к нему домой, дверь была слабо заперта. Через окно я увидел кровь на стенах. Я выбил дверь, но оказалось, что она не была заперта на замок. Просто он лежал под входной дверью. Его убили.
Эмму затрясло.
— Ты хочешь сказать, что это сделали они?
— Я уже говорю это, — рыкнул Том. — Я растерян, и я понятия не имею, что мне, черт возьми, делать дальше, — занервничал мужчина, сжав ладони в кулаки.
Она видела его впервые в таком состоянии. В состоянии безысходности. Этот мужчина, который, по легендам, сам не раз смотрел в глаза смерти, был буквально подавлен и сломлен, словно маленький мальчишка. Это вызывало страх и растерянность в их самом мерзком проявлении.
Женщина опустила голову вниз, чтобы не показать нахлынувших слёз. Она не хотела добавлять еще больше драмы и истерик, это никак не поможет. Она молча отпила из бутылки коньяка и выдохнула, успокаивая себя.
Если ты родился человеком, это еще не значит, что ты человек. Ведь среди людей ходят настоящие убийцы, которые в один момент могут лишить кого-то жизни или семьи. Этот мир никогда не переставал быть жестоким. Сначала всем правил инстинкт выживания, а сейчас это безумие, которое происходит каждый день, час или минуту. А горькая правда в том, что ты никогда не знаешь, когда последний раз ты видел человека, ведь сегодня ночью или уже завтра он может быть мертв. И никто не может этого предотвратить.
Сейчас детектив Том показался ей сломленным. Он был настолько растерян и разбит, что, казалось, это он требует защиты, а не она… Но упорно боролся со своей слабостью, никогда не сдаваясь. Сильная личность обязательно сломается под напором обстоятельств. Сильная личность делает это тихо, ненавязчиво, так, чтобы никто не видел этого. Даже в момент сломления они пытаются быть сильными, боясь выглядеть унизительно или слабо. Такие люди прекращают бороться только после смерти. И это восхищает, но делает им самим вдвое больнее.
Кто-то держит эмоции в себе, кто-то слишком эмоционален и драматичен, но страдают все так же по-разному: в одиночку или же на плече у друга. Тихо рыдая, забившись в углу, или драматично утирая слезы перед знакомыми. Лишь одно объединяет эти два типа людей — бесконечная боль и горечь в душе, которую ничто не вылечит. Эмма никогда не была согласна с утверждением: «Время лечит». Это подобно тому, как проехавший автомобиль поднимает пыль в воздух, и со временем она оседает на асфальт. Но затем проезжает новое авто, и все повторяется снова и снова, и ничто не сможет выветрить эту пыль. Она так и будет оседать на асфальт, пока очередной транспорт не проедет мимо. Это подобно нашей боли. Всякий раз судьба будет напоминать нам, что у нас за спиной целый груз воспоминаний — будь то хороших или плохих. Это не заживает. Это не может вылечить время. Оно может лишь осесть, словно пыль на трассе.
— Дай волю своим чувствам, — сказала Эмма. Я знаю, что ты можешь. Перестань казаться сильным и безэмоциональным, — сквозь зубы злобно сказала та. Сейчас ею правило лишь два чувства — страх и агрессия. Первые чувства, которые включаются автоматически у любого человека при любой опасности. Потенциальное чувство личного самосохранения.
Том повернулся к ней лицом, которое было слабо освещено луной. Он выглядел очень подавленным, таким, словно был на грани.
Небо впервые было чистым и спокойным, а воздух на улице свежим и приятным. Тени от домов и деревьев захватили целые улицы, город находился в полумраке. Игра теней придавала городу большей красоты.
— Не стоит держать все в себе, — повторила женщина, сжав свою ладонь у него на локте. Она и сама была готова зарыдать.
Тогда, утирая скупую слезу, что уже успела скатиться по щеке, мужчина молча вышел из комнаты, предпочтя страдания в одиночестве.
Глава 4. Taking this one to the grave
На следующее утро Томас был весьма нервным: от его грусти не осталось и следа, но на смену чувства отчаянья и растерянности пришла решительность.
