«Может быть, попытаться разбить или разорвать цепь? Ведь достаточно нарушить только одно звено», — думал он. С яростью Чижик стал колотить камнем то по одному, то по другому звену. Но вскоре с горечью отшвырнул камень.
Тяжело дыша, Чижик сидел, в отчаянии прислонясь разгоряченным лбом к шершавым доскам ворот.
«Надо же, попался, как волк в капкан, — мрачно думал он. — Тот хоть может отгрызть себе лапу и спастись. А я? Мне-то что делать?»
В ночной тишине где-то возник тукоток мотоциклетного мотора. Он слышался все явственнее. Чижик понимал, что, вернувшись, гитлеровцы продолжат допрос, снова начнутся пытки. В конце концов они замучают его до смерти. Карта с разведданными о противнике останется лежать под гнилым пнем, куда сержант успел сунуть ее, прикрывая отход Назарова. В разведку пойдут другие, опять кто-нибудь погибнет, хотя почти все уже было сделано.
Вспомнилось надменное лицо офицера-эсэсовца, руководившего допросом, его злые глаза. И увидел Чижик в этих глазах пылающие деревни, виселицы с трупами. Вспомнились бои, бесконечные и настойчивые атаки гитлеровской пехоты и танков, которые упорно двигались вперед. Мысли сержанта прервал сильный рокот мотора.
«Это за мной, — резануло в голове. — Что делать?»
Тем временем мотоцикл протрещал по улице, бегущие отсветы луча его фары мелькнули в щелях, которых было много в дощатой стене сарая. И вдруг разведчик вспомнил о запасном ноже. Сунул пальцы свободной руки за голенище сапога. Там хранился нож, который гитлеровцы при захвате и обыске с ног до головы не обнаружили. Чижик крепко сжал рукоятку ножа правой рукой. Приложил лезвие к запястью левой, чуть ниже места, где сталь цепи охватила руку. На секунду он замер… Вспомнил о необходимости затянуться жгутом. Стал искать кусок веревки. «Иначе изойду кровью», — подумал он. Валялись тряпки, обрывки проволоки. Наконец он нащупал веревку. Разрезав ее пополам, закрутил на левой руке перед запястьем два тугих жгута.
Собравшись с духом, не давая себе времени для раздумий, Володя с силой вдавил лезвие ножа в трепетно напрягшиеся сухожилия. В глазах у него потемнело от боли. В висках шумела кровь, гулко стучало сердце. Но, превозмогая боль и подступившую слабость, он быстро отсек кисть левой руки и от страшной боли потерял сознание. Едва очнувшись, он подумал: «Теперь не терять ни минуты, чего бы то ни стоило, но вернуться к своим. Пусть комдив узнает: сержант Чижик оправдал его доверие, не дался немцам. Врете, фашисты, не так просто Чижика одолеть!»
Стук моторов вражеских мотоциклов снова стал слышен совсем близко.
Вбежав в ближайшие кусты, Чижик почувствовал, что нижний жгут развязался и опять заструилась кровь. Он, наскоро затянув жгут, придерживая изувеченную руку здоровой, поспешил к лесу, темневшему невдалеке.
Рана нестерпимо болела, словно ее жгло огнем. Едва переставляя ноги, сержант блуждал довольно долго. Еще на дальнем расстоянии Чижик разглядел передний край обороны своей дивизии. Потом он узнал ложбинку, по которой вместе с Назаровым пробирался во вражеский тыл. По ней сержант повторил весь путь до пня, где была спрятана карта, и с трудом выбрался обратно.
Каково же было удивление бойцов, когда солдаты из боевого охранения доставили в разведывательный батальон бледного, измученного Чижика! Левое запястье сержанта было обмотано окровавленной тряпкой.
Весть о возвращении Чижика быстро облетела все соединение. Доложили Черняховскому. Пока сержанта привезли на командный пункт дивизии, комдив отдал распоряжение срочно вызвать в разведывательный батальон главного хирурга медсанбата. Но было уже поздно. Сержант Владимир Чижик умер, до конца выполнив свой воинский долг.
— Разведывательные данные и топографическая карта с пометками сержанта Чижика, — рассказывал много лет спустя полковник запаса Иван Иванович Котов, — помогли Черняховскому принять правильное решение и значительно уменьшить потери. Сержант Чижик спас жизнь многим своим однополчанам, боевым товарищам.
На участке дивизии немцы натолкнулись на решительное и хорошо организованное противодействие. На этом направлении дивизией были созданы сильные инженерные сооружения и заграждения, которые считались одними из лучших в армии. В упорных боях черняховцы отстояли Валдай, заставили врага перейти к обороне, вынудили его остановиться на зиму в приозерьях Селигер и Вилье.
Командующий 27-й армией генерал-лейтенант Н.Э. Берзарин и член Военного совета бригадный комиссар М. В. Рудаков высоко оценили боевые заслуги командира дивизии полковника Черняховского. В своих реляциях они отмечали:
«…В боевой обстановке проявляет настойчивость и отвагу, решителен и бесстрашен. Достоин награждения орденом Красного Знамени…»
За оборону Новгорода, за мужество и отвагу Иван Данилович Черняховский Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1942 года был награжден орденом Красного Знамени.
В декабре 1941 года решением Ставки 28-я танковая стала именоваться 241-й стрелковой дивизией и вошла в состав 34-й армии, которой теперь командовал Берзарин.
241-я стрелковая дивизия приняла активное участие в зимних наступательных операциях Северо-Западного фронта. Соединения 3-й ударной армии генерал-лейтенанта М.А. Пуркаева и 11-й армии генерал-лейтенанта В.И. Морозова в начале января прорвали оборону противника южнее озера Ильмень и начали стремительно продвигаться к Старой Руссе. Полки Черняховского нанесли главный удар в направлении на Жабье, наступая по льду озера Селигер. Ожесточенные бои развернулись на его ледяной равнине. Под сильным огнем противника наша пехота залегла на льду. Казалось, не было такой силы, чтобы вновь поднять людей в атаку. Приказав артиллерии усилить огонь по врагу, Черняховский с автоматом в руках появился среди залегших под огнем бойцов. Вслед за комдивом воины лавиной бросились в атаку и овладели опорными пунктами противника на противоположном берегу. По глубокому снегу они продвинулись еще на двенадцать километров, на окраине села Монакова захватили штаб 415-го немецкого пехотного полка и ночью полностью овладели селом Монаковом.
20 февраля войска Северо-Западного фронта окружили демянскую группировку противника: семь дивизий 16-й немецкой армии генерал-полковника фон Буша. Однако 21 апреля немецко-фашистскому командованию удалось прорвать фронт обороны 34-й армии генерала Берзарина и соединиться с окруженной группировкой. Попытки частей 11-й и 1-й ударной армий ликвидировать образованный гитлеровцами так называемый «рамушевский коридор» успеха не принесли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
