— Всё отлично и под полным моим контролем. Никаких слежек, длинных, толстых, и даже рыжих личностей не было обнаружено. Татьяна со счастливым видом ходит на работу, Ева… с таким же… — Артём поморщился. — …счастливым видом ходит на занятия к репетитору. — Покашлял в кулак. — А по остальному… А! — Озарило парня. — Точно. Наверное, это не так важно, но…
— Для меня всё важно. Говори. — Дал я добро.
— Со мной недавно связывался Никита.
— Что ещё за Ник… Ах! Это у которого брат Олег? — Вспомнил я две неприятные рожи с заброшки, и буфета местного театра. — И чё им надо?
— Да, в принципе-то, ничего… — Развёл руками Артём. — Просто… — Он сделал такое лицо, будто ему на серьёзных щах начали утверждать, что снежный человек существует и при этом даже является его биологическим отцом. — Извинялись…
— Извинялись? — Так же недоверчиво переспросил я.
— Представляешь… — Подтвердил Артём. — Сам не понимаю. С чего бы вдруг? Позвонил Никита и сказал, что ему стыдно за них с братом, и он просил у меня искреннего прощения.
— А ты чего?
— Ну… а я сказал, что ни на кого не обижаюсь.
— Ну и правильно! На обиженных воду возят. Чего на этих идиотов обижаться? Я им в тот раз сполна отвесил. Так что, теперь все квиты. Правильно, Артём?
— Правильно. — Повторил он.
— Но ты это… всё равно, будь аккуратнее. Хорошо? Идиоты — они на то и идиоты, чтобы оставаться таковыми до скончания веков.
— Принял-понял! — Ответствовал Артём и в шутку отдал мне честь. Я ответил тем же и открыл домофонную дверь. — Слушай, может, в гости, наконец, заскочишь? Чего тебе всё возле подъезда-то ошиваться? Уже не незнакомые ведь люди.
— Александр… — Склонил он голову. — Я бы с радостью, но… ты не против, если я пойду домой? Просто, мне готовиться надо…
— Ого! — Удивился я. — Готовиться… а ты, оказывается, довольно амбициозный парень. Конечно, Артём. Делай, чего хочешь. Иди готовься.
— Спасибо! — Вскрикнул парень, пожал мне руку, и рванул через двор в сторону своего дома.
Я посмотрел, как его тело растворяется в летней темноте, и вошёл в подъезд.
Дома меня со счастливыми лицами ждали Ева с Татьяной. Они сразу же налетели с расспросами о городе. Пока расписывал во всех подробностях его необычные интерьеры, мне нарезали шоколадный тортик и заваривали чай.
За вкусным ужином просидели где-то с полчаса на кухне, разговаривали, смотрели фотки с Азграда, всё было чинно и мирно, пока у Татьяны из телефона не раздался неожиданный звонок. Звонил её знакомый юрист, который сходу ошарашил неприятной новостью. Сообщил, что тот самый долг, висевший над нами неприятным напоминанием всё это время, наконец, свалился.
Юристы, чтоб их черти в аду дрючили, разобрались с бумажной ерундой, оценили размер долга, провели подсчёт имущества и сбор всяческой информации и твёрдо, с решением суда и подписью, постановили — что наша семья, в лице Татьяны и меня, обязана выплатить долг в три миллиона рублей за недавно почившего отца.
Видимо, слишком долго всё не может проходить так гладко, вот вовремя и вылезло известие о долге. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться и поэтому мы, заранее готовые, не так уж и сильно удивились.
Татьянин юрист сказал, что на днях к нам домой должны заявиться приставы, но, несмотря на это, он уже примерно знал, что именно они скажут. А именно, потребуют загасить хотя бы половину долга единоразовым платежом.
Почему так? Разве они не могут сделать поблажку малоимущей семье, войти в её положение, сжалиться, и, хотя бы, растянуть этот долг на подольше?
Естественно, если бы эти люди и правда были людьми — то так бы они и сделали. Но они — механические, абсолютно хладнокровные, следующие только своим корыстным интересам, что сообразуются с витиеватыми законами — ублюдки.
И по их правилам семья в нашем положении не является тем случаем, в котором нужно делать хоть какие-то снисхождения. Потому что я — уже совершеннолетний (в начале июня мне исполнилось восемнадцать), а Ева — закончила школу и тоже скоро станет полностью дееспособной. Татьяна — всю жизнь работает официально и по идее, из их логики, за всё это время могла бы скопить необходимую сумму.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но, подождите-ка. Что за идиотия? Разве государство так просто может выбросить семью без отца, состоящую из трёх человек — на улицу? И да, и нет. Формально — ни на какую улицу нас не выгоняют. Потому что у Татьяны есть родственники, которые, если что, смогут всех нас приютить.
Но… все эти формальности лишь на бумаге хорошо выглядят. А по факту же, нам бы пришлось страдать впятером или вшестером в однокомнатной халупе, да слушать по ночам старческий храп. А оно кому-то из всех нас надо? Конечно, нет. Такую жизнь с натяжкой можно назвать жизнью, и с квартирой что-то срочно было нужно делать.
Татьяна знала, что я скопил уже целый миллион. Сообщил ей об этом не так давно. И описывать не буду, насколько та была рада, и сколько счастливых слёз в тот день пролила. Это не важно.
Важно то, что половины, то есть, полутора миллионов, у нас на руках — не было. Тут оставалось несколько вариантов. Первый — взять кредит в банке, который, далеко не факт, что одобрили бы. Потому что ни у кого из нас нет хорошей кредитной истории. Её вообще, в принципе, нет. Так как Татьяна не любила влезать в финансовую кабалу.
Но даже если бы его каким-то чудом одобрили, мы бы вложили полученные деньги в долг, и после этого оставались бы должны ещё полтора миллиона приставам, и полмиллиона — банку. А у банковских кредитов, плюс ко всему, ещё и гигантские проценты капают, так что по итогу отдали бы не те пятьсот тысяч, которые взяли, а примерно восемьсот-девятьсот. Вариант, так скажем, не самый благоразумный.
Тогда мы пообсуждали, хорошо подумали и пришли к самому верному и безболезненному, как нам всем казалось на этот момент, — второму варианту.
В чём состояла его суть?
Продать эту квартиру и купить новую в Азграде. Каким образом, и разве у нас хватит на это денег?
Посчитаем на пальцах. Если мы продадим эту квартиру, то получим за неё примерно пять миллионов. Да-да, именно такие сейчас цены на имущество.
Из этих пяти миллионов вычитаем три на уплату долга, и тогда остаётся два. Прибавляем к нему тот миллион, который я заработал на подпольных турнирах, и получаем в сумме три миллиона.
То есть, у нас на руках остаётся три миллиона рублей, но отсутствует квартира. Что дальше?
Мы посмотрели цены на жильё в Азграде и обнаружили там приятные цифры. За три миллиона вполне реально было купить студию в этом городе, да ещё не так уж и далеко. Конечно, центром там и не пахнет, но… пара тройка станций на метро — и небоскрёбы уже возвышаются над нашими головами.
Спрашивается, а почему же в, казалось бы, столице, такие божеские цены на жильё? Всё это дело временное, но, тем не менее, так оно и обстоит.
Из-за того, что Азград стал столицей вот-вот, и люди из дальних Петербурга и Москвы ещё не успели толком очухаться, да и не хотели многие из них очухиваться, то государству, для того, чтобы перетянуть народ в сторону востока просто позарез было необходимо снизить цены.
Не уверен, что такая ситуация продержится хотя бы дольше одного месяца, но, пока она есть, нужно действовать.
А у нас, в отличие от жителей западной части страны, было одно преимущество. Мы без проблем, за полчаса могли доехать до Азграда, посмотреть понравившуюся квартиру, да купить её.
И, хотя взрослые люди обыкновенно очень неуверенно решаются на такие кардинальные перемены, тем не менее, Татьяна сделала правильный выбор совсем скоро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На следующий день к нам, как и ожидалось, заявились приставы, и затребовали половину суммы. Мы согласились на продажу квартиры, и без проблем договорились о том, чтобы они подождали недельку-две.
Всё прошло гладко. Буквально через пару дней мы нашли отличную студию в приличном районе, тут же съездили в город, да осмотрели её. Она всем понравилась. Потихоньку началась процедура оформления.
