Эпоха великих открытий
Студентом Федя очень был настроен поднять археологию на щит. Он в институт притаскивал такое, что мы кругом все плакали навзрыд
Владимир Высоцкий XIX век называют эпохой «великих археологических открытий». Начались открытия с Египта. До похода Наполеона представления европейских ученых о Египте были крайне скудны. Некоторые сведения из Геродота и других «античных» авторов, не идентифицированные свидетельства Библии да еще сочиненная египетским жрецом Манефоном (якобы за 300 лет до н. э.) история тридцати династий фараонов. Плюс к этому – два-три покрытых нерасшифрованными иероглифами обелиска и несколько статуй, хранящихся в Риме, вот и все. Можно сказать, ничего не было известно об истории и хронологии Египта. Однако это не помешало Наполеону с ходу установить возраст пирамид, когда его войска дошли до них. «Указав на пирамиды, Наполеон воскликнул: «Солдаты! Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид!», – сообщает К. Керам в книге «Боги, гробницы, ученые».
Наполеон, конечно, крупнейшая историческая фигура, но все же отнюдь не историк. Пошло ли на пользу науке его более чем авторитетное, но совершенно некомпетентное мнение, установившее хронологические рамки истории Египта? Да и говорил ли он это? Может быть, сами ученые приписали ему эту «историческую фразу», чтобы оправдать свои «исторические выводы».
Большой загадкой были египетские иероглифы. Интересно отметить, что еще в XVIII веке французские археологи, сравнивая иероглифы Египта и Китая, доказывали, что китайцы – египетские колонисты; английские же ученые (возможно, из привычки спорить с французами), напротив, утверждали, что египтяне – выходцы из Китая.
Многим известно имя Франсуа Шампольона (1790–1842), научным подвигом которого считается расшифровка иероглифов. Он дал ключ к прочтению египетских письмен!.. На самом деле он сумел расшифровать только пятнадцать знаков и как исследователь был далеко не безупречен. Он исколесил весь Египет в погоне за случайными находками, не придерживаясь никаких научных приемов.
Остались воспоминания русского путешественника, посетившего Египет лет через тридцать после Шампольона. Однажды он обратил внимание на стену с явно соскобленными надписями. На его недоуменные вопросы проводник ответил, что это сделал великий француз. Возможно, проводник соврал. Возможно, русский турист неправильно его понял. Но не исключено, что действительно, в опасении, что надписи противоречат его теории, их соскоблил Шампольон.
С точки зрения науки значительно больший вклад в египтологию внес немецкий ученый Рихард Лепсиус (1810–1884). Он открыл и исследовал более тридцати неизвестных до него царских пирамид, увеличив их общее число до 67, и 130 гробниц сановников и вельмож. Именно он предложил и утвердил в науке разделение истории и хронологии Египта на три периода: Древнее, Среднее и Новое царства. Он составил хронологический перечень почти тысячи имен и титулов царей, цариц и царевых детей. Бесчисленные монографии и двадцатитомное издание «Памятники Египта и Эфиопии» – несомненный вклад ученого в египтологию.
Материалы, подбор и объяснение которых сделал Лепсиус, легли в основу экспозиции Берлинского музея, который он сам и возглавил. Он стал более чем авторитетен в научных кругах. Его называли «основателем современной научной египтологии». Таким образом, научный авторитет Р. Лепсиуса держался на египетских древностях, а их «древность» – на его авторитете.
В Греции археологические раскопки начались лишь после 1829 года, с окончанием освободительной войны, в которой участвовали Англия, Франция и Россия. Только с этого времени ученые получили доступ к памятникам Греции. Заметим, что хронологически неверные представления о классическо-эллинистской эпохе уже полностью владели умами, так что археологи, еще не начав раскопок, знали, что может быть здесь найдено и какие постулаты будут подтверждены находками.
Что за Трою отрыл Шлиман?
Доказать истинность событий, описанных Гомером, такую цель поставил он перед собою еще в отрочестве, – утверждал сам Генрих Шлиман (1822–1890). Нажив состояние на поставках селитры для русской армии в Крымскую войну 1853–1856 годов и на торговых сделках в Североамериканских штатах во время Гражданской войны, он смог финансировать поиски Трои.
В те годы сведения об этом городе, как и вообще о культуре и истории Греции, ограничивались гомеровскими «Илиадой», «Одиссеей» и еще несколькими легендами и мифами. Самого Гомера почти все считали не более как мифотворцем. В реальность описанных им событий не верил никто. Местонахождение Трои было совершенно неизвестно. Она могла быть в Италии, Греции, Турции, на любом берегу Средиземноморского бассейна. Шлиман тоже не знал где искать.
Сначала он выбрал для раскопок остров Итаку. Ничего не нашел, поехал в Грецию, потом в Турцию, предполагая, что гомеровская Троя найдется в местечке Пинар-Баши. Не нашлась.
Затем по совету британского консула в Дарданеллах Шлиман обратил внимание на холм Гиссарлык на берегу турецкой Малой Азии. И вот 11 октября 1871 года здесь начались раскопки. В итоге Шлиман отрыл многослойный памятник, девять сменяющих друг друга городов. Довольно долго археолог не мог решить, который из них описан в поэме Гомера. Многие ученые считают, что искомая гомеровская Троя находилась в шестом или седьмом слое; Шлиман же, снося слой за слоем, добрался до города номер два. Позже он писал в дневнике: «Я нашел то, что искал. И я разрушил то, что искал».
Мы не будем гадать, почему каждый следующий город строили на месте предыдущего и сколько веков это длилось. По сути, вопрос ясный. На месте разрушенного землетрясением Ташкента построен новый Ташкент, на месте Спитака – Спитак. Деревянная Москва горела едва ли не ежегодно, и над головешками немедленно строили новый город. Откопанный Шлиманом «слоеный» город мог существовать тысячу лет, но при хорошей (то есть при отвратительной) сейсмической активности мог быть разрушен, построен, снова разрушен и так далее и за сто лет.
Это неважно. Важно другое: почему откопанное им Шлиман назвал Троей?… Да потому, что он пришел туда откапывать Трою, вот и все. «Я искал город Трою, и я нашел город. Значит, это Троя». Чистейший волюнтаризм, но спустя сто тридцать лет кто об этом думает? Время и кропотливая работа последователей, толкователей, историков, романистов и школьных учителей превращают любое заблуждение в непреложный научный факт, во всяком случае в сознании обывателя (прости, читатель).
Конечно, закреплению мифа об открытии Трои способствовал скандал, разгоревшийся из-за сокровищ, предъявленных Шлиманом мировой общественности и названных им самим «кладом Приама». Но это не был клад Приама. Как сообщает русский историк Владимир Толстиков, «прошло более ста лет, пока ученые выяснили, к какому же все-таки времени принадлежит «Клад Приама». Оказалось, что это эпоха ранней бронзы, то есть примерно за 1000–1200 (!) лет до известных троянских событий».
Другое открытие Шлимана – гробница царя Агамемнона в Микенах. Сообщалось об открытии так: «Затем, руководствуясь свидетельством Павсания о местонахождении могилы Агамемнона, он (Шлиман) предпринял раскопки Микенского Акрополя и нашел гробницу знаменитого ахейского вождя. Может быть, гробница принадлежала и не Агамемнону (и действительно), но, во всяком случае, это было богатейшее, несомненно царское погребение с массой золотых вещей».
Всего было отрыто пять могил, а в них – останки пятнадцати человек, усыпанных золотом и драгоценностями. Королю Греции Шлиман отбил телеграмму: «С величайшей радостью сообщаю Вашему Величеству, что мне удалось найти погребения, в которых были похоронены Агамемнон, Кассандра, Эвримедон и их друзья, умерщвленные во время трапезы Клитемнестрой и ее любовником Эгистом». Действительно ли это могилы перечисленных лиц? К. Керам пишет: «У него (Шлимана) не было ни малейшего сомнения в своей правоте, и все же – сегодня мы это знаем совершенно точно – его теория была неверной. Да, он нашел под агорой царские погребения, но не Агамемнона и его друзей, а людей совершенно другой эпохи… Но это, в общем, несущественно». (Забавно, что популяризатор археологии К. Керам считает «несущественными» расхождения с фактами как откровений Геродота, так и утверждений Шлимана.)
