обрек себя на злую гибель.
Признал Фу-чай лишь перед самой смертью,
Что все же прав Цзы-сюй был, им казненный.
Вождь царства Жуй певиц в подарок принял —
И вот ушел Ю-юй, советник верный.
Для Го несчастье кони и подарки —
Два царства из-за них врагом разбиты.
Поверят трем, что тигр явился в город, —
Родная мать бежит, бросая прялку.
Бянь Хэ напрасно отрубили ноги,
И вот Цзе-юй в свой дом вернулся нищим*
Примечания
В песне "Сломаю ивы и тополя ветви" приводится ряд исторических и легендарных эпизодов, которые иллюстрируют мысль, высказанную в первых двух строках.
Мо-си — жена Цзе, последнего правителя полулегендарного государства Ся (2205-1580 гг. до н. э.), убившая верного приближенного Цзе по имени Лун Фын. Без Лун Фына Цзе потерпел поражение от вождя иньских племен Чэн-тана и погиб в Минтяо (провинция Шаньси). Цзу-и — мудрейший советник Чжоу, последнего правителя династии Инь (1580-1076 гг. до н.э.). Он предупреждал своего государя о поражении, но государь не прислушался к его советам и был разбит, а голова его украсила пику У-вана — врага Инь.
Следующий рассказ гласит, что император Ху Хай (Эр Ши Хуан-ди, 209-207 гг. до и. э") полностью доверял своему фавориту Чжао Гао. Власть фаворита была безграничной. Желая избавиться от всех, кто хоть в малейшей степени мог быть с ним не согласен, Чжао Гао однажды в присутствии придворных, указывая на оленя, стал утверждать, что это конь. Всех, кто осмелился сказать обратное, он истребил, а затем его жертвой пал и сам император, лишившийся правдивых советников.
Далее упоминается эпизод из богатой событиями жизни У Цзы-сюя, политического деятеля древнего Китая (VI-V вв. до н. э.). Цзы-сюй уговаривал правителя царства У Фу Чая не верить хитрому правителю царства Юр Гоу Цзяню и не заключать с ним мир. Однако Фу Чай отверг советы Цзы-сюя, потерял к нему доверие и послал ему меч — приказание умереть. Цзы-сюй закололся, а Фу Чай погиб от руки коварного Гоу Цзяня.
Следующие две строки — намек на причину гибели Ю-юя, мудрого советника правителя царства Жун (VIII — V вв. до н. э.). Правитель царства Цинь, соседнего с Жун, боясь усиления Жун, послал правителю последнего в дар двух певиц-красавиц. Правитель увлекся красавицами и отдалил Ю-юя.
Далее следует намек на гибель двух царств — Го и Юй (VIII-V вв. до н. э.). Правитель Цзинь, собираясь в поход против Го, послал дары правителю Юй, и тот позволил войскам Цзиня пройти по своей земле. Разгромив Го, цзиньская армия, возвращаясь, разгромила и царство Юй.
В древности существовало правило, гласившее, что если трое говорят, будто видели в городе тигра, то люди верят, что это так и есть, то есть свидетельство трех — доказательство. Ученик Конфуция Цзэн Цань жил в Фэйи. Его однофамилец убил человека. Кто-то поспешил к матери Цзэн Цаня и сказал, что ее сын — убийца. Но мать поверила только третьему свидетелю, оставила прялку, за которой сидела, и выбежала из дома, тяжко оскорбив недоверием невиновного сына.
Последние две строки излагают две истории. Первая об искусном резчике по камню Бянь Хэ, который подарил драгоценный камень правителю Чу Ли-вану, но люди сказали, что этот камень простой, и Ли-ван велел отрубить Бянь Хэ ногу. Бянь Хэ дарит драгоценность преемнику Ли-вана — У-вану, но тому вновь говорят, что это простой камень, и Бянь Хэ отрубают вторую ногу. Лишь впоследствии выясняется истина. Неспособность правителей самостоятельно отличить правду от лжи была причиной того, что Цзе-юй отказался от службы у правителя, о чем рассказывается во второй истории.
Источник: "Юэфу", 1959, стр. 32
Западные ворота ("Из западных ворот я выйду...")
Из западных ворот я выйду,
Подумаю: когда сегодня
Себе я радость не устрою,
То сколько ждать мне до веселья.
Скорее нужно веселиться!
Скорее нужно веселиться!
Как можно жить в печали горькой,
В заботах, скорби, удрученье
И радость ожидать в грядущем?
Сегодня нужно веселиться!
Вино я лучшее нагрею,
Поджарю мясо буйволицы,
Покличу тех, кто сердцу в радость,
Кто сможет грусть мою рассеять.
Жизнь наша — сотня лет неполных,
А горя в ней — на десять жизней.
Короток день, а ночь без края,
Ночь горя, скорби и несчастья.
Светильником веселья вправе
Мы осветить свою дорогу.
Пройдешь ты, жизнь, уйдешь на небо
Бесследно, как уходит туча.
И в колеснице погребальной
Усталый конь свезет останки.
Источник: "Юэфу", 1959
Восточные ворота ("Я выхожу в восточные ворота...")
Я выхожу в восточные ворота
И снова против воли возвращаюсь.
В душе моей досада, скорбь, смятенье:
Пусты кувшины, в них ни доу* риса,
И не висит на вешалке одежда.
Мечом семье своей добуду пищу!
Мать сыновей моих заплачет горько,
Цепляясь за мою одежду, скажет:
"Хотят богатства пусть другие семьи —
Я с вами нищету делить готова.
Над вами воля неба голубого,
У ваших ног беспомощные дети —
Вы нынче на неправедном пути!"
"Прочь! Я иду! Нельзя мне мешкать боле!
Тому, кто сед, уж некогда терпеть".
Примечания
Доу — мера жидких и сыпучих тел (примерно 10 л).
Источник: "Юэфу", 1959, стр. 34
Пою коня у ручья в пробоине Великой стены ("Зелена-зелена покрывает трава...")
Зелена-зелена покрывает трава
Берега бесконечной реки.
Тяжело-тяжело без конца вспоминать
О далеких-далеких краях.
Я во сне увидал человека тех мест,
Увидал его рядом с собой.
Но проснулся, гляжу — здесь чужое село
И от родины я далеко.
И напрасно ищу я повсюду тебя —
Повстречаться не можем с тобой.
Потеряют деревья листву навсегда —
Но предчувствуют ветер они.
Еще льдом не покроются реки в стране —
Но предчувствуют холод они.
Входят люди — у каждого много забот,
И никто не несет ей письма!..
Вот и путник приехал из дальних краев
