Читаем без скачивания Колдовской квест - Кирилл Кащеев

Видно, у Ирки на физиономии было четко написано желание засветить этой самой оглобле куда получится, хотя бы в тот же глаз…

– Я здесь совершенно ни при чем! Я только придумывал условия квеста, а все остальное – результат заклятья! Я и сам пострадал, разве вы не видите! – оглобля снова дернулась.

Ирка тяжело привалилась к матерчатому боку повозки. В голове царил полный винегрет: Танька пропала вместе с остальными участниками квеста, Богдан в цыгане подался.

– А я тогда почему… Я-то все помню! – сама себя перебила Ирка. – И не исчезла, и в оглоблю не превратилась.

– Прошу вас, не напоминайте, – плачущим голосом сказал ведущий. Помолчал. – Это ведь вы схватили шляпу?

Ирка кивнула.

– Ну тогда рискну предположить, что с вами все в порядке именно поэтому! – бодро заключил ведущий. – Просто вы выполнили условия первого тура и перешли на второй! – он оживился еще больше, Ирке показалось, по оглобле даже дрожь пробежала. – Получается, ваша подруга была права – чтобы вырваться из-под заклятья, следует играть!

– Не смейте говорить о Таньке – «была», – раздельно произнесла Ирка. – Я не собираюсь больше играть ни в какие дурацкие игры! Мне нужно вернуть Богдану память! Мне нужно отыскать Таньку!

– И как вы собираетесь все это сделать, не играя? «Кто заиграется – тот в игре останется…» Ой, паненка, прошу вас, осторожнее! – болезненно вскрикнул ведущий, потому что Ирка саданула по дереву кулаком.

– Хорошо! Хорошо! – пробормотала она, прижимая к губам отбитый кулак. – Наверное, я должна играть. – Больше всего Ирке опять хотелось реветь. Она была одна – ни Таньки с ее способностью отлично соображать, ни Богдана с его отвагой. Да, его, считай, тоже нет. Есть какой-то невразумительный цыганенок. И только от Ирки зависит, будут ли друзья когда-нибудь с ней или так и растворятся в нереальном мире квеста. Как она станет жить без них? А их родители? Богдан своих даже не помнит. Ирка задавила рвущийся из горла всхлип. – Ну, – шмыгнув носом, спросила она, – что вы там придумали на второй тур?

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, ничего особенно сложного, – заторопился ведущий. – У наших гостеприимных хозяев… надо свести коня.

– Свести – это украсть? – насупилась Ирка. – Я никогда в жизни не воровала! И начинать не собираюсь!

– Любезная паненка… – раздраженно начал ведущий и вдруг остановился. – Кстати, как вас зовут?

– Ирка, – еще больше нахмурилась Ирка. Если эта оглобля сейчас начнет ей вкручивать, что воровать можно, она все-таки даст ему (или ей?) в глаз. Или еще лучше… Ирка мстительно ухмыльнулась. Чем-нибудь остреньким слово выцарапает. Нехорошее. – Меня зовут Ирина Хортица.

– Хортица? – с деревянного тела на нее с задумчивым любопытством покосились глаза ведущего. – Ну, если и впрямь Хортица… Так у нас еще есть шанс… Против Бабы Язи-то… – можно сказать, что эти слова ведущий пробормотал себе под нос, если б на оглобле был хоть какой-то намек на нос. – Дражайшая моя панна Ирина забывает, что квест – это игра, – возвысив голос, продолжал он. – Какое воровство, что вы? С цыганами обо всем договорено заранее… – Он осекся и после долгой паузы добавил: – По крайней мере, было договорено с нашими цыганами… Там, в нашем времени…

Ирка открыла было рот… И закрыла. Зато глаза у нее распахнулись широко-широко.

– Вы думаете… – задушенным шепотом прошелестела она. – Мы… В другом времени? В прошлом, да? Поэтому они и панталоны носят? А джинсов никогда не видели?

– Деточка, что я могу думать, когда дело касается заговора Бабы-яги? – с досадой возразил ведущий и тут же снова пробормотал: – Надо же, как звучит: «Заговор Бабы-яги»! Отличное название для следующей игры… – Он опомнился. – Что-то я не о том… Так вот, мы можем быть в прошлом, в будущем или вообще в игровом безвременье – откуда мне знать? Я даже не знаю, как я с вами разговариваю, когда от меня одни глаза остались! Но могу сказать твердо – если вы не выполните условия второго тура и не сведете цыганского коня, то… этого самого коня в меня запрягут! – почти в истерике прокричал он. – Нас так и замкнет навеки в этом таборе, как замкнуло после заклятья там, на площадке!

– Ты с кем разговариваешь? – отодвинув тканый полог повозки, тетка Замбила с подозрением уставилась на одиноко стоящую Ирку.

Ирка никогда не думала, что оглобля может затаить дыхание, однако вот же, пожалуйста, затаила… И глаза зажмурила. Тихая-тихая такая оглобля. Почти как настоящая.

– Ни с кем. Сама с собой, – торопливо ответила Ирка.

– И отвечаешь себе сама – мужским-то голосом? – криво ухмыльнулась Замбила. – Ой, гляжу, неладно что-то с тобой, чужая девочка.

Издалека послышался слаженный топот копыт.

Замбила торопливо обернулась:

– Едут вроде. – И строго предупредила Ирку: – Поговорим еще – откуда ты такая взялась. – Она задернула полог и спрыгнула с повозки.

– Вот и лошадки прискакали, – заговорщицки приоткрывая один глаз, шепотом сообщила оглобля. – Так как, сведете одну или дождетесь, пока эта суровая дама с вами… поговорит?

– Я попробую. – Ирка накинула куртку на плечи и замотала влажные волосы той самой цветастой шалью, в которую превратилась треуголка. Ох, как ей это все не нравилось! Но деваться, кажется, некуда, и в конце концов, если игра, значит, все не взаправду. Когда они с Богданом в орков играли, у них же клыки не вырастали. Так, а что делать с Богданом? Ему же надо как-то все объяснить… Чтоб он вспомнил…

Ирка выглянула из-за кибитки:

– Я пойду сориентируюсь, а вы тут приглядывайте пока.

– Как будто я могу делать что-то другое! Чурка с глазами! – кося этими самыми глазами во все стороны, простонал ведущий. – Вы уж поторопитесь, паненка!

Ирка коротко кивнула и, придерживая путающуюся в ногах длиннющую юбку, направилась к костру.

Глава 19

Кони чужие, кони свои

Тетка радостно тарахтела и кланялась, Ирка прислушалась и облегченно вздохнула.

– Ай, думала, наши возвернулись, а то уважаемый пан шинкарь[14] едет! – кричала Замбила, бросаясь на подкатившую к руинам старой башни двуконную бричку.

Значит, кража цыганской лошади откладывается, будет время осмотреться.

– Бог мой, где вы здесь видите уважаемого, уважаемая вы моя? – ответил из брички дребезжащий голос. – Уважаемые люди накрываются периной, дуют на свечку, уважаемые люди ворочаются с боку на бок и причитают на свои старые кости… – иронически приподняв брови, с козел скрипучей брички глядел старикан со вставшими дыбом спутанными седыми волосами, одетый во что-то вроде длинного черного пальто. Очень неопрятного пальто.

Ирка тоже поглядела на старикана и поняла, что значит – камень с души свалился. Даже хочется поискать под ногами – не валяется ли там здоровенный такой булыжник. А она-то уже тысячу раз представила, как дедка-официанта насквозь прожигает плевок гидры, как он расшибается о камни мостовой, как захлебывается в бушующем на узкой улице потоке! А все потому, что ведьма Ирка Хортица бросила его одного в непонятном колдовском мире.

– Уважаемые люди не едут в ночь, трясясь, что какие-нибудь гайдамаки вынут у них последний грош… – старикан тяжело слез с козел, скользнул по Ирке равнодушным неузнающим взглядом. Неловко прибрал лежащее рядом с ним короткое ружьишко. Рыжие пятна ржавчины на стволе недвусмысленно намекали, что для своего хозяина оно опаснее, чем для ночных налетчиков. Но дедок гордился своим оружием – во всяком случае, любовно протер рукавом приклад и прямо со взведенными курками принялся умащивать ружье под сиденье. Его неловкие пальцы все ходили в опасной близости от курка, дуло цеплялось за борта брички. Тетка Замбила на всякий случай опасливо попятилась. Ирка глядела, и ей казалось… она, конечно, не была уверена… но все же… ружье казалось ей каким-то… подозрительно похожим на веник… Наконец старикан избавился от своего грозного ствола. Порылся по карманам и вытащил смятый платок. Звучно высморкался. Из карманов на землю сыпались шкурки семечек и ореховая скорлупа.

– Но когда это старый Хаим Янкель говорил, что он уважаемый, и когда это старый Хаим Янкель ложился спать, если дело идет за куней? – торжественно возгласил он и уже обычным будничным тоном поинтересовался: – Баро[15] не вернулся, Замбила?

– Вот-вот будут, не извольте сомневаться, – кланяясь в пояс, частила тетка. – И баро, и хлопцы, и кони, как же без куней…

Без коней было явно никак. Из темноты донеслось ржание, потом торопливый топот копыт. В неверном свете костра, блестя гладкими мокрыми боками, взвивая длинные волнистые гривы, к развалинам старой башни во весь опор неслись четыре коня.

– Чего замерла, чужая, жить надоело?

Ирку резко дернуло в сторону, отшвырнуло подальше от мелькнувших в воздухе подкованных копыт. Едва не влетев прямо в костер, девчонка с трудом устояла на ногах, обернулась… Насупившись, на нее сердито смотрел Богдан.