Интик рвался её обслуживать, и когда я сказал, что больше не надо, искренне расстроился. Запал на беленькую, надо же. Я ему, конечно, объяснил, что это предельно тупо, но, разумеется, не помогло. Он даже спросил, сколько стоит выкуп контракта. Я сказал, он загрустил. Досрочный деренд даже целый клан не тянет, а у интика токов и на пожрать нет, он чужой долг отрабатывает. Приходится давать сверху, когда за кофе гоняю, чтобы не совсем уж голодным сидел. Потом начал выспрашивать, когда у Седьмой ренд кончится, и, узнав, что он в самом начале, загрустил ещё больше. Десять лет ждать — никакой романтики не хватит.
— Найди себе кого-нибудь уже, — сказал я ему. — На низах полно симпатичных девчонок и нравы свободные.
— Только не для интиков, — ответил он мрачно. — В школе одни пацаны, а обычные низовые нас терпеть не могут. Если к девчонкам из корп подкатывать, только по шее от парней выхватишь.
Он потёр шею, наверное, имеет опыт. Впрочем, меня не особо волнуют его половые трудности. Сгонял пацана за едой, которая для кого-то была бы завтраком, но для меня — ужин, а потом отправил домой.
Прежде чем лечь спать, приступил к первому этапу реализации своей новой идеи относительно Седьмой. Взял видеоролик, на котором она кровать ломает, удалил оттуда всю техническую информацию — где, когда и каким устройством писалось, — а затем нарезал и перемонтировал так, чтобы действия мапы казались максимально осмысленными. Кровать, разумеется, не вошла, но и без неё прилично, минуты три, в течение которых Седьмая ходит, изучает помещение, пытается открыть дверь и вообще выглядит так, словно полностью дерендилась. Затем тщательно проглядел получившееся и убедился, что никакие детали не указывают на наш бордель. Боксы стандартные, а борделей на Средке полно, найти по картинке нереально.
Видео выложил на анонимный сетевой поинт, созданный специально для этого случая, приложил к нему краткий текст: «Если видео вас заинтересовало, нам есть что обсудить». Ссылку отправил тому человеку, на которого указывали все косвенные следы в этой истории. Тому, кто одновременно имел дело с эксклюзивками, обладал достаточной квалификацией для установки левой системы, доступом к базе для подмены лицензии и не чурался коммерческих связей с серьёзным краймом. Возможно, необходимым набором характеристик обладает кто-то ещё, но его я не знаю, а этого — да. Если промах — ну что ж, просто ответа не будет. Но если попал…
* * *
Поспал мало, но для меня это режим привычный. До того, как оказался на Средке, бывало, по трое суток сидел за терминалом, пробавляясь стимом и концентратами. Работа в борделе на этом фоне, можно сказать, курорт.
Вышел через заднюю дверь, сощурился недовольно на солнце — нет, неон мне определённо нравится больше. Да и жарковато, ветер тянет горячий сухой воздух пустошей в залив, и рассекающая город Средка превращается в трубу перегревшегося пылесоса.
На ограждении сидит невзрачная девица в низовой дешёвке.
— Боз?
— А, это ты. Как там тебя?..
— Мешана, боз.
Девчонка из корпы Хлося, я её видел уже несколько раз.
— Дежуришь?
— Да, боз, всё тихо. Хлось просил узнать, не нужно ли чего.
— Нет пока, я сообщу если что.
— А, ну, мы тут. Я, или Скеша, или Логир. Меняемся.
— Хорошо.
— Боз, — девушка замялась, — ты не жрать случайно идёшь?
— А что?
— Типа, могу проводить, приглядеть. Вдруг кто следит, ну, понимаешь?
— Проголодалась?
— Не то слово, боз. С рассвета тут торчу. Жоревом средочным отовсюду тащит страсть, а у меня ни тока на айдишке. Скоро слюной захлебнусь.
— Пошли, ладно.
Ресторанчик закрыт, но это для обычных клиентов. Мы сели за один из выносных столиков сзади, у кухонной двери. С улицы нас не видно, это технический дворик. Вон, двое рендовых грузчиков таскают ящики с концентратами и бутыли с растворами. Сначала тут был один столик и один дневной клиент — я. Но сообразительный владелец заведения быстро смекнул, что тем, кто работает на Средке ночью, днём тоже надо чем-то питаться, и изобразил тут нечто вроде рабочей столовки. Меню не подают, приносят то, что есть на кухне. Уверен, что по большей части это недоеденные ночными клиентами блюда, но какая разница? Утром еда ещё свежая, а стоит совсем недорого. У меня ещё и скидка за хакнутый кухонный синтезатор, так что покормить голодную низовую девчонку не проблема. Лучше так, чем она с голодухи пойдёт тырить и попадётся.
— Вкусно, боз! Офигеть! Всегда бы так жрать! — Мешана лопает суп, аж брызги летят.
— Да не спеши ты, никто не отнимет. Ещё второе сейчас принесут.
— Воу, круто! Схожу в ренд, буду обжираться, как ненормальная.
— Разнесёт поперёк себя шире.
— Да похрен. В следующем ренде похудею.
— Ты сразу настроена на два?
— Два, три, пять — сколько смогу. Надеюсь, в ренде и сдохну, не хочу доживать сраной шлочкой.
— Я слышал, во второй ренд никто не хочет.
— Ну и дураки, — Мешана без смущения вылизала миску и стёрла остатки супа со щёк рукавом. — Смотри, боз, в мапы мне не рендоваться, так?
Я посмотрел на не особо красивую девчонку и подтверждающе кивнул. Не товарный экстерьер.
— И вообще приличный ренд мне с такой мордой не светит. Ни в служанки, ни в помощницы, ни в официантки. Даже в уборщицы поищут кого-нибудь на харю поприятнее.
Я снова кивнул. Симпатичных девчонок много, больше, чем таких вот, неказистых. На вакансии, где нужна хоть какая-то внешность, конкурс.
— Я же нормарождённая за каким-то хреном, — пояснила она. — От папки с мамкой, чтоб их жопой сжевало. Вот и страшная уродилась, не то что инкубаторские. Родителям-то что, повеселились, потрахались, родили, сдали в интер и ушли в ренд. Один раз их видела, когда мне было десять. Даже на день не взяли, прикинь! Попырились в приёмной интера, сказали: «Ну, типа, привет, дочурка… Экая ты…» — и всё, усвистали дальше на Средку гудеть. Обидно было страсть! Неделю ревела потом, чуть не выпилилась, с крыши спрыгнув. Хлось со Скешей оттащили зачем-то. Сказали, подрастём, свалим с интера, будем корпа, типа как семья, и на хрен нам никто не нужен. Не натрындели, кстати, так и вышло. Мы друг за друга всегда, даже за Крикса вписались, хоть он и дебил. О, и правда второе несут! Охренеть тут кормёжка! И вкусное всё, не то, что низовое говно в сиропе!
Я не очень голоден, пью кофе и смотрю, как уплетает свою порцию Мешана. Нормарождённых сейчас совсем мало, никто не хочет тратить драгоценный межрендовый срок на беременность, когда вместо этого можно веселиться на Средке. Остаются редкие носители рудиментарных родительских инстинктов. Чаще всего дети выходят вот такие — не слишком умные, не особо симпатичные, не очень здоровые. И тем не менее, город стимулирует нормародок, отчасти компенсируя им неудобство естественного вынашивания. Ради генетического разнообразия, как я понимаю. Программа планового воспроизводства трудовых ресурсов, обеспечивающая детьми в необходимом количестве, идёт с отбором наилучшего геноматериала, поэтому вокруг столько правильных лиц и хороших фигур. Но это же приводит и к сужению генетического спектра, что не только уменьшает вариативность фенотипов, но и создаёт опасность вырождения. Такие, как Мешана, дают не только нестандартные (по большей части неудачные) вариации внешности, но и новые генетические линии, которые могут быть добавлены к основным.
