Шеадари, ведущий из Саманданга в Каррану, располагался в северной части Карраны, недалеко от городской стены. Он находился внутри красивой старинной беседки, сплошь покрытой причудливой каменной резьбой, и был окружен просторным кипарисовым парком, вдоль аллей которого цвело множество роз самых разных оттенков. Запах стоял невероятный — сладкий, пьянящий розовый дух смешивался с солоновато-терпким кипарисовым ароматом. У Юльки сразу же закружилась от восторга голова. Как здорово, что они все-таки выбрались сюда, несмотря на хмурое настроение Самира, невыспавшегося Наиля, Ильнару, перемерявшую перед выходом весь гардероб, и нетерпеливого и ехидного с утра Ролли.
Теперь они восхищенно ходили по улицам золотого города, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться на изысканные фасады домов и дворцов. Белый с золотистыми слюдяными вкраплениями камень, добытый когда-то в каменоломнях под городом, светился на солнце нежным золотым сиянием. Старая столица Шамаля оказалась не просто прекрасной, она была словно волшебная шкатулка — воздушная, изящная, сказочно чарующая, созданная будто бы и не людскими руками, а волшебными палочками фей. Что ни дом — то дворец. Что ни дворик — то сказочный сад. Что ни фонтан — то водопад прохладных звенящих капель и струй, само совершенство и очарование.
Юлька умышленно позвала с собой Ролли, зная, что он когда-то мечтал побывать в Карране и подозревая, что мужчины-шаамы с ней по музеям ходить не захотят. Так и получилось: Самир и Наиль действительно их бросили, отправившись на конную арену где-то на восточной окраине города, рядом с которой располагался местный конный рынок, и где можно было за небольшую плату взять хорошего скакуна напрокат и поработать на недавно обновленной полосе препятствий. Погуляв по историческому центру, рассмотрев все знаменитые дворцы, сады, храмы Вечных, здания театров, монументы великим полководцам, настенные барельефы на исторические и мифологические сюжеты, крытые и открытые колоннады, выпив кофе в колоритной исторической кондитерской, компания договорилась встретиться в шесть вечера, когда после сиесты начнут открываться таверны и ресторанчики.
Самир получил четыре неглубоких ранения во время поединка и быстро поправлялся. Чувствовал он себя хорошо, и особенно воспрял духом, увидев, что ничего не потерял в Юлькиных глазах, а когда на следующий день она пришла его проведать, и вовсе обнаглел и на радостях полез целоваться, что она жестко пресекла. Вот еще одна причина, вынудившая ее позвать Ролли с Ильнарой: Юлька категорически не хотела оставаться с ним один на один, и посторонние нужны были ей, чтобы удерживать его в рамках приличия.
Ролли, который готовился к посещению Карраны как к выпускному экзамену, потащил их во дворец пяти эмиров, а потом — в музей изящных искусств. Дворец пяти эмиров располагался в самом центре Карраны и по площади занимал чуть ли не половину всего города. Эмиратов в Шамале всегда исторически было пять, по числу земель, они меняли границы, столицы, эмиров, но за всю историю этого края число их оставалось неизменным. Дворец поражал размерами и роскошью, богатым убранством и множеством разнообразных садов-двориков, скрытых внутри помещений: Лимонный дворик был усажен цитрусовыми деревьями, Розовый — изобиловал розами всех оттенков и ароматов, Львиный был уставлен изображениями львов, разбросанных по саду в различных позах, сад амариллисов очаровывал затейливыми узорами из высаженных в определенном порядке цветов, а в чайном дворике можно было увидеть не только образцы чайных кустов, но и выставку всяческих чайников, чашек и чайных столиков.
В музее изящных искусств, кроме привычной уже портретной, пейзажной и батальной живописи Юлька увидела несколько залов, посвященных сюжетам, похожим на сказки тысячи и одной ночи. Никогда раньше она не встречала такого красивого эротического искусства. Чарующе откровенные и в то же время лишенные всякой вульгарности картины располагались в залах с мягким, камерным освещением, скрываясь в полумраке, они притягивая внимание. Еще там были статуи — не менее откровенные и не менее совершенные. Ролли краснел, Ильнара разглядывала картины с необычайной серьезностью, а Юлька решила, что вернется сюда в одиночестве, чтобы рассмотреть всю эту откровенную красоту без спутников.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Когда они вышли из музея, жара уже немного спала, но даже несмотря на середину осени, удушливая волна зноя все еще окутывала улицы. Встретив у памятника первому эмиру донельзя довольных Самира с Наилем, они отправились в заранее присмотренный ресторанчик по соседству с площадью, где стоял дворец. Аппетитные запахи, тянувшиеся оттуда соблазнительной волной, будоражили и воображение, и желудок.
Заказав обильный ужин и устроившись на уличной террасе, они бурно обсуждали последние новости, свои дневные впечатления и последние университетские и городские события. Ролли рассказывал о своем житье-бытье в Альбре, и Юлька неожиданно с тоской поняла, что скучает по городку и по тамошним знакомым. Надо бы вернуться, подумала она. Хотя бы, чтобы спасибо им всем сказать.
Сумерки упали на город темным, расшитым звездами покрывалом, а с уходом солнца на его улицы и площади прокралась прохлада, которую приносил по вечерам ветер с гор. Улица, уставленная столиками, оживленно шумела, терраса быстро заполнялась народом. Довольная и расслабившаяся Юлька, потеряв нить разговора своих друзей, увлеченно принялась глазеть по сторонам. Вон парочка в ресторанчике на противоположной стороне, явно влюбленная, потягивает вино и ждет заказа, пылко глядя друг другу в глаза. А вон там, в забегаловке сбоку, гуляет компания уже подвыпивших крепких дядек. Шумят, яростно бухая кулаками по столу, у всех за поясом кинжалы, у многих — сабли. Не передрались бы, опасливо подумала она. Здесь это не редкость.
Искоса, осторожно, она посмотрела на Самира. Надо как-то тихонечко его отвадить. Поначалу его настойчивое внимание льстило ей, вызывая любопытство, но теперь его ухаживания тяготили, вплоть до раздражения. Слишком уж он самоуверенный на ее вкус, прям самодовольный, а вот мозгов — маловато, одни сплошные мышцы. Хотя, конечно, красавчик.
Юлька печально улыбнулась собственным мыслям. Красавчик, да. И Наиль симпатичный. Если их сравнивать с тем же Сашей, то Саша проиграет. Саша… он теперь далеко, совсем далеко, на недосягаемой более для нее высоте. Он Вечный Змей. Могущественный, бессмертный, прекрасный и грозный. Он, скорее всего, забыл, вычеркнул ее из жизни так же, как когда-то вычеркнул Румянцева. Что ж, оно почти не болит теперь, если эту тему не трогать. Если просто жить дальше.
Ильнара, слушая ее раздраженные сетования на навязчивость Самира, ужасалась, как можно отвергать такого роскошного кавалера. С ним же так приятно прогуляться по улицам Саманданга, посидеть в кофейне на центральной площади, ловя на себе завистливые взгляды подруг, можно и позволить ему пару ничего не значащих поцелуев… Юльку же раздражала подобная бездарная потеря времени, которого ей и так не хватало на все, что хотелось прочесть, изучить или увидеть.
Полетать бы… Жаль она не взяла с собой крылья, тут так интересно полетать над городом, на уровне вторых этажей, как принято в той же Элезии. Мир сразу видится по-другому, и скорости у него тоже становятся другие. И небо видится другим, когда ты в нем. Она так и не отважилась полетать над океаном в Альбре, повидать те островные форты. Неоднократно она приходила на скалу, с которой до них было рукой подать, и с завистью наблюдала, как время от времени над ними проносится огромная черная птица, то исчезая, то появляясь над облаками и изредка ныряя в океан. Вечером зрелище было особенно эффектным, когда черное с синими кончиками перьев существо возникало словно бы ниоткуда, рождаясь из тьмы и далеких бликов на воде подобно демону из ада. Каждый раз ей становилось страшно, и каждый раз она провожала его взглядом до башни, прячась и не желая выдать своего присутствия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В этих краях ночное небо было другим. Черным и непроницаемым, со множеством звезд. И теплым, ласковым.
