Будучи натурой деятельной и самостоятельной, Марина всегда стремилась находиться в центре общественной жизни: участвовала в студенческих демонстрациях против войны в Алжире, была ярой феминисткой и поборницей легализации абортов, воевала за права французских «бомжей» и беспризорных иммигрантов. В 1968 году она вступила в ряды Французской компартии и стала вице-президентом общества дружбы «Франция – СССР». Впрочем, эти поступки вряд ли были продиктованы истовым идейным порывом. Скорее здравым рассудком. Партбилет и вице-президентство были нужны ей, чтобы залегендировать свои частые визиты в Россию на рандеву с возлюбленным. А официальный статус открывал ей двери в высокие кремлевские кабинеты.
Правда, потом признавалась, что в ФКП была лишь две недели: «Больше не выдержала. Два раза была на заседаниях партийной ячейки и поняла, что не могу. Они все были такие сталинисты».
Но еще долго придерживалась левых взглядов: «Я – ультрагош! Я больше гош, чем коммунисты. Коммунизм – чудесная идея, хоть и утопия. Я утопистка. И я люблю людей. Думаю, люди могли бы жить по-другому, если бы их по-другому воспитывали. Всегдашняя история…»
Марина признавалась, что «всегда искала в своих мужьях нечто, напоминавшее бы мне моего отца. Но твердость и защиту, которые казались найденными в таком человеке, лишенном предрассудков, как Робер, или в героическом пилоте, как Жан, – все это мне дал только третий муж – Владимир Высоцкий…»
* * *
Есть момент истины. И есть его географическая точка – Москва. Как писал Маяковский? «Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли – Москва…»
Российская столица влюбилась в «русскую парижанку» молниеносно, как только в прокате появился фильм «Колдунья». (Во Франции он вышел на экраны в 1955 году, в Советском Союзе, естественно, на два года позже.)
А еще раньше, в 1953 году, советский кинематограф в лице режиссера Сергея Юткевича протянул ей руку помощи на Каннском фестивале, когда бдительные и высоконравственные французские ажаны пытались не пустить несовершеннолетнюю Марину на торжественную церемонию закрытия. Да разве могли они себе представить, что этой юной девушке присуждена престижная премия кинокритиков за лучшую женскую роль в фильме «Перед потопом». Член международного жюри Юткевич спас положение, используя свой авторитет и обаяние, провел будущего лауреата в зал. Их встретили овациями…
Впервые идея привлечь Марину к съемкам в Москве возникла еще в середине 60-х годов. Маститый кинодраматург Алексей Каплер вместе с женой, поэтессой Юлией Друниной, написали сценарий для «Мосфильма» о героине французского Сопротивления, русской княгине Вике (Вере Аполлоновне) Оболенской, которую обезглавили фашисты. Советское правительство посмертно наградило Оболенскую орденом Отечественной войны, французское – орденом Почетного легиона. На роль Вики предполагалась именно Влади. Каплер рассказывал: «Мы надеемся, что это совпадет с желанием актрисы: на Московском кинофестивале она говорила, что мечтает сыграть героическую роль…»
Но дальше стали возникать обидные бюрократические проволочки, долгие переговоры, появились вопросы о лояльности к СССР (не Влади, а княгини Оболенской) – и сценарий «похоронили» в пыли архивов киностудии.
Куда прекраснее история ее знакомства с Владимиром Высоцким.
Итак, прелюдия. Марина вспоминала рассказы Владимира о том, как еще в 1965-м, во время Московского кинофестиваля, он тщетно пытался встретиться с ней: «По нескольку раз в день ходил смотреть хронику, чтобы увидеть меня хотя бы на экране. Короче, ты влюблен…»
Прошло два года. И вновь Москва. 19 июля 1967 года. По версии фотохудожника Игоря Гневашева, именно в этот день Высоцкий впервые встретился с Мариной в подземном коридоре Театра на Таганке. После репетиции «Пугачева» Ия Саввина провожала Влади. Высоцкий шел навстречу, увидел «колдунью», опешил и, маскируя свое смущение, дурашливо-театральным голосом вскричал: «Кого мы видим!..» Она остановилась: «Вы мне так понравились… А я о вас слышала во Франции. Говорят, вы здесь страшно популярны…» Потом они сидели в его гримерке, пили сухое вино, и он, конечно, взял в руки гитару…
Поэт Евгений Евтушенко искренно верил, что именно он был первым, кто рассказал Влади о существовании Высоцкого. Как-то Марина пожаловалась, что хотела бы встретить друга, которого смогла бы полюбить и быть с ним вместе. «Но сейчас настоящих мужчин очень мало», – вздохнула она.
– Ты что, знаешь эту песню Окуджавы? О настоящих мужчинах?
– Нет.
– Ух какая ты счастливая, тебе еще предстоит ее услышать. А Высоцкого слышала? Хотя бы в записях?
– Нет.
– Вот он как раз и есть настоящий мужчина. Его песни тебе должны понравиться – я уверен… Он и поэт, и певец, и актер Таганки.
– А меня как раз позвали в этот театр…
Инициатором ее «культпохода» на Таганку являлся собственный корреспондент газеты L’Humanite в Москве Макс Леон. Он сказал ей: «В Москве сегодня один театр – Таганка, и в нем – Высоцкий».
«А после представления, – рассказывала уже Марина, – пошли все вместе обедать в ресторан ВТО. Володя сел рядом, глаза – в мои глаза. Потом: «Знаете, я люблю вас, и вы будете моей женой». Подобное от многих я слышала не раз. И лишь улыбнулась. В то время я плохо еще говорила по-русски и не могла ему сказать, какой он гениальный актер и замечательный поэт… То есть это не было такой, как говорится, кутфуа… Он был влюблен. Но больше в миф – «Марина Влади», чем в меня, женщину, в первый день. А затем так – потихоньку – влюбились. По-настоящему… Он был небольшого роста, такой серенький… То есть он не был красавчиком, но он был жутко талантлив. Вот мои первые впечатления…»
История их встречи была отмечена знаками невероятности и… фатализма. Возможно, это и подтолкнуло Высоцкого к былинным традициям, описывая роковое знакомство:
Как во городе во главном,Как известно – златоглавом,В белокаменных палатах,Знаменитых на весь свет,Воплотители эпохи,Лицедеи-скоморохи, —У кого дела не плохи, —Собралися на банкет.…И назло другим принцессам,Та – взглянула с интересом,Хоть она, – писала пресса, —Хороша, но холодна…
Тем паче, рестораном ВТО вечер не закончился. Макс пригласил всех к себе домой…
Только Марину в Париже ждали сыновья, новые роли, новые заботы. Она уехала, не оставив Высоцкому и малого шанса на продолжение знакомства. И появились горькие строки влюбленного поэта:
В душе моей – все цели без дороги,Поройтесь в ней – и вы найдете лишьДве полуфразы, полудиалоги,А остальное – Франция, Париж…
Однако буквально через несколько месяцев, в феврале 68-го, Влади вновь в Москве! Режиссер-постановщик картины «Сюжет для небольшого рассказа» Сергей Иосифович Юткевич решил закрепить давнее каннское знакомство с актрисой и предложил ей роль возлюбленной Чехова Лики Мизиновой. Партнеры по съемочной площадке оказались более чем достойные – Николай Гринько, Ия Саввина, Юрий Яковлев, Ролан Быков…
