— Монументально, — осматривая местную достопримечательность, выдавила из себя.
— Её заказал ещё мой прапрадед несколько веков назад. Как понимаешь, в нашем роду нет маленьких мужчин, — он говорил, а сам наблюдал за мной и тем, как я реагирую.
— Интересно, — двинулась в сторону окна, противоположную от предмета нашего разговора, — здесь очень аскетично.
Кровать, пара кресел и ковер – всё, что составляло обстановку этой немаленькой комнаты.
— Здесь я только спал, уют должна создавать женщина, а меня всё устраивает. — Передёрнул плечами и шагнул в мою сторону. – Как вид из окна?
Вид из окна потрясал своей красотой. Ночное море было прекрасно, особенно если смотреть на него с высокой скалы, на которой стоял замок.
— Красиво, — выдохнула, не в силах отвести взгляд.
Фергус подошёл со спины, провёл руками по моим плечам.
— Идём в кровать, Теона.
Повернулась к нему лицом и утонула в его глазах.
— Идём. — Я прижалась к его груди щекой, счастливо закрыв глаза, совершенно не понимая, почему мне так хорошо и спокойно. Особенно если учесть, что буквально не так давно боялась его до дрожи в коленях.
Он подхватил меня на руки, не желая затягивать, и отнёс в кровать. Легкий поцелуй, вздох, и страсть разгорелась с новой силой. Миг, и я совершенно обнажена и раскрыта для него.
— Прости, но сдерживать себя я больше не могу, — выдохнул он, одним толчком погрузился в меня полностью, заполняя собой пустоту, которая жаждала его одного, и застыл, заглядывая в мои глаза. Притянула его к себе, чувствуя себя распятой и цельной. Закинула ножки на его талию, чуть выгибаясь навстречу, понуждая к действию. Застонав, словно от бессилия, он осторожно отстранился и толкнулся обратно, срывая с моих губ вскрик удовольствия. Я провела по его плечам ладонями, чуть царапая ноготками, окончательно срывая его осторожность. Подхватив одной рукой мою попку, притягивая меня ещё ближе к себе и в то же время словно фиксируя в одном ему удобном положении, начал двигаться. Порывисто и рвано, словно сам себе не мог поверить, что это происходит на самом деле.
Ночь получилась длинной и мучительно страстной. Удовлетворив первый порыв, Фергус изучал моё тело, как дорвавшийся до желанной игрушки ребёнок. Не позволив мне прикасаться к себе, ласкал мое тело, доводя каждый раз до грани, в которую я проваливалась и взлетала к звёздам.
Уснула я под самое утро, совершенно обессиленная, но с улыбкой на губах.
Глава 31
Проснулась я оттого, что мне было холодно и неудобно лежать. Всё тело занемело от долгого лежания в неудобной позе. Попытка встать с первого раза не увенчалась успехом. С ужасом распахнув глаза, увидела, что лежу на каменном полу какой-то пещеры, на руках непонятные браслеты. Голова тяжёлая, словно после похмелья, и я абсолютно голая. Осторожно села, стараясь совершать как можно меньше телодвижений, чтобы мелкие острые камушки, которыми был усеян весь пол, не впивались в кожу. Бок, на котором я лежала, был весь одной сплошной гематомой со ссадинами, из которых сочилась кровь, словно меня не положили, а бросили. Рядом валялась простыня, которой я была укрыта, когда засыпала. Осторожно подтянула её к себе в попытке укрыться и спрятать наготу. Теплее не стало, но почувствовала я себя намного лучше. Вокруг меня был полумрак, свет шел откуда-то сбоку. Придерживая простыню, осторожно встала и направилась в сторону света.
Тело болело, магии я не чувствовала. Ступать по каменному крошеву было больно, но желание выйти на свет и найти выход из каменного мешка было сильнее. Добравшись до проема, из которого исходил свет, осторожно выглянула и застыла. Меня просто перенесли и бросили? Кто и с какой целью – непонятно. Охранять меня не стали, но почему? Не представляю ценности? Так было бы проще убить – или я чего-то не понимаю?
Мысли, словно в развороченном улье, роились в моей голове одна за другой, но ответить на все возникшие вопросы не представлялась возможным. Впереди была небольшая пещера и широкий выход в лес. Пошла осмотреться, куда меня занесло в этот раз.
Нагретая солнцем трава и влажная почва после каменной крошки в пещере показались раем. Солнце ласково согрело своими лучами. Вдохнула полной грудью и посмотрела на свои руки. Браслеты, всё дело в них, мне заблокировали магию. Опять возникает вопрос: зачем?
Внимательно рассмотрев их со всех сторон, не смогла найти застёжку, но сидели они плотно. Снять их пока не представлялось возможным. В памяти Фани не смогла ничего найти по этому поводу, кроме того, что так наказывали преступников. Женщин такой процедуре не подвергали, несмотря на всю тяжесть поступков.
Без магии мне не выжить, а значит, надо искать способ снять браслеты. Жить я хочу, но сейчас неплохо было бы найти еду. Вопрос пропитания не менее важный.
Наметив себе цели, перехватила удобнее простыню. Обмотала её вокруг себя и завязала наподобие пляжного платка. Оторвав кусок, разделила на две части и замотала ступни – так будет меньше травматизма. Вздохнув, пристально посмотрела на кусты, что виднелись невдалеке. Идти было страшно, лес мне незнаком. Магии нет, как и оружия. В памяти Фани есть информация о хищниках, но очень мало и поверхностно. Хорошо, что с флорой её познакомила мать, а значит, есть шанс не отравиться незнакомой мне ягодой или травой.
Пещера, учитывая все обстоятельства моего появления в ней, тоже была не лучшим источником укрытия. Надо идти, но вот куда? Вопрос оставался открытым.
Я гнала от себя прочь мысль, которая билась в моём мозгу с самого пробуждения, но она всё же сформировалась. Где Фергус? Что случилось, когда мы уснули? Или это его рук дело?
Осторожно пробираясь через кусты, придерживаясь за саднящий бок, почти сразу же вышла на поляну, полную синих ягод. Кустики были небольшими, чуть больше тридцати сантиметров в высоту. Нечто среднее между голубикой и черникой, название в памяти Фани забылось, но мне было важно другое: она безопасна.
Быстро поела, сожалея о том, что не могу набрать впрок. Отправилась дальше, но тут же испуганно застыла. Прямо перед моим лицом вспорхнула птица и, отлетев немного вперёд, села на куст. Птица смотрела на меня, я на неё. Она опять взлетела и, сделав круг, снова села на куст.
— Мне надо идти за тобой? – произнесла я вслух, сама испугавшись своего хриплого голоса. Вздрогнув, прокашлялась, горло саднило, что было не очень хорошим знаком. Птичка в ответ, наклонив головку, вспорхнула и отлетела на следующий куст. Я шагнула в её сторону, она полетела дальше, пока не нашла точку опоры, на которой дожидалась моего приближения.
Так мы и шли, пока я не выбилась из сил. Меня знобило, несмотря на жару. Хотелось пить и спать. Неугомонная птица кружила вокруг и тянула меня вперёд. Собрав последние крохи сил, я поплелась дальше, держась за мысль, что скоро это закончится.
Сколько я прошла на голом упрямстве, сказать сложно. Увидев впереди покосившуюся землянку, выдохнула с облегчением.
Отворив покосившуюся дверь, увидела давно покинутое жилище. Стол, кровать, сломанный стул и печь, почерневшую от времени, сложенную из камней. Земляной пол и истлевшие от времени циновки. Поискала глазами посуду и нашла щербатую кривую глиняную кружку, явно сделанную своими руками.
Оглянувшись на птичку, которая всё так же сидела на кусте, одними губами спросила:
— Вода?
Словно понимая, о чём я её спрашиваю, она покивала головкой и полетела показывать направление. Ухватив кружку, я пошла за своим поводырём. Далеко идти не пришлось, буквально в трёх метрах от домика бил ручей. Небольшая струйка чистой воды. Судя по количеству намытого песка, его давно не использовали по назначению и не чистили.
Помыла чашку, предварительно помыв тщательно руки. Напилась, утолив жажду. Набрала воды и пошла обратно в домик. Осмотрев его ещё раз, поняла, что сил на уборку нет, но спать в многолетней пыли не смогу. Поставив чашку на стол, пошла искать хоть что-то, что сможет помочь навести здесь порядок.
