Читаем без скачивания Будущее в тебе - Олег Кожевников

За оружие я схватился, так как услышал звуки борьбы, сменившиеся какими-то ухающими вскриками. Готовый немедленно стрелять, я повернулся в сторону своего напарника. Шерхан стоял с непонятно откуда взявшимся топором и, как заправской дровосек, с уханьем наносил им удары по лежащему телу егеря. Уже зная взрывной характер Наиля, я понял, что много усилий было прилагать не надо, чтобы разозлить его до такой степени, чтобы он так вошёл в боевой транс и самозабвенно рубил уже мёртвое тело. Поэтому я остановил его резким вскриком, только тогда он прекратил это уже совершенно бесполезное и ничем не оправданное в своей жестокости занятие и повернулся ко мне. На его багровое от злости лицо было страшно смотреть, а глаза выпучились как у безумного и налились кровью. Сплюнув, он, как бы в оправдание, сказал:

– Вёрткий, гад, оказался! Я его вроде пырнул штыком, да видно не туда попал, и он, сука, слез со штыка и попытался кинуться на меня. Хорошо, что я с собой топорик захватил, пришлось им воспользоваться. Товарищ старший лейтенант, разрешите я, вместо этой трёхлинейки, топорик с собой буду носить. Мне с ним как-то сподручней, а то видите, штыком не получается сразу чухонца прищучить, особенно если такой вёрткий попадётся, как этот. Автомат и топор, вот моё оружие, с ними я любого финна разделаю под орех.

– Ладно, Шерхан, договорились. Вижу, что с топором у тебя лучше получается. Только уж очень ты увлекаешься, брат. Нужно спокойнее быть и лучше контролировать окружающую обстановку, а вдруг финн на тебя из-за какого-нибудь дерева вылезет. У него автомат, а у тебя, кроме топора, и нет ничего. Так что, Наиль, держи себя в руках, и тогда тебе как бойцу цены не будет. А сейчас бери трофейный автомат, запасной диск и поехали к нашим. Трёхлинейку тоже захвати, она пригодится, когда будем зачищать блиндажи. Кому-нибудь её передашь, кто хорошо может действовать штыком. Вон Кузе, например, он в одиночку этим штыком весь блиндаж очистит. Ни один финн пикнуть не успеет.

После этого я повернулся, подъехал к заваленному мной егерю, взял его автомат и направился обратно к блиндажам. Чуть отставая, Шерхан следовал прямо за мной. Мы еще не добрались до места, где нас ожидал Ряба, как опять распахнулась дверь блиндажа и на улицу снова выбрались два финна. Мы отъехали чуть назад и опять затаились за деревьями, ожидая, в каком теперь направлении поедут эти два егеря. Финны были уверены в своей безопасности, громко говорили, шутили и смеялись. Одним словом, вели себя, как на собственной базе в мирное время, вдалеке от начальства.

Когда они встали на лыжи и не спеша поехали в противоположную сторону от уничтоженных нами егерских постов, я понял – нам привалила удача, и сейчас эти два финна доведут нас ещё до одного поста часовых. Мы с Шерханом следовали прямо за ними, держа дистанцию метров в тридцать. За всё время движения егеря даже ни разу не оглядели свой тыл. Ехали уверенно и достаточно быстро, по довольно хорошо накатанной лыжне. По-видимому, обязанности часовых им уже приелись, превратились в обыденность, и по этому маршруту они ходили не один десяток раз. Нам эта беспечность финнов была только на руку.

Метров через семьсот егеря остановились, и один из них три раза прокричал совой. Буквально через минуту к ним выехали ещё два финна. Я подъехал поближе и встал за деревом метрах в двадцати от этой группы. Мне хотелось услышать, о чём они беседуют. Но даже на таком близком расстоянии слов разобрать было нельзя, они говорили достаточно тихо, к тому же мешали артиллерийские выстрелы. И я подумал, что, может быть, и нет ничего страшного, если придётся разово применить огнестрельное оружие. Тем более в лесу иногда раздавались отдалённые выстрелы из стрелкового оружия. Самое главное, чтобы не произошла перестрелка, вот тогда точно будет ясно, что на пост с часовыми напали русские.

Огромное желание решить все проблемы с этим постом одной автоматной очередью здорово провоцировало и то обстоятельство, что эта группа егерей представляла собой очень уж идеальную мишень. И вот, наконец, я, сняв трофейный автомат с плеча, приготовил его к стрельбе и прицелился. Как только раздался звук орудийного выстрела, я выпустил очередь по финнам. Подкошенные ею, они все, один за другим упали, а я, отбросив автомат и схватив вместо него трёхлинейку, бросился добивать штыком ещё шевелящихся егерей. Покончив с этим, замер и прислушался – всё было как обычно, никаких заметных признаков поднявшейся тревоги не было. Я похвалил себя за наблюдательность. Ведь благодаря тому, что я, долго прислушиваясь к орудийным выстрелам, проанализировал создавшуюся ситуацию, мне удалось уловить одну повторяющуюся закономерность. По-видимому, на месте дислокации одной из батарей орудия стреляли одно за другим. Причём первое начинало громыхать на секунду раньше, чем остальные три, стрелявшие друг за другом с очень небольшой задержкой. Я специально дождался выстрела первого орудия, после чего и нажал курок автомата.

Долго не задерживаясь у трупов егерей, мы с Шерханом поспешили обратно к блиндажам. Я волновался, что финны могли ещё направить сменные пары часовых. По крайней мере, оставался не сменённым ещё один пост. Если сказать прямо, я беспокоился, что оставшиеся у блиндажей бойцы не сумеют бесшумно ликвидировать выходящих на смену друг другу егерей. Но я зря беспокоился, Ряба с оставшимися красноармейцами с этим поручением блестяще справились. Они закололи штыками вышедших на смену финнов прямо в окопе, подходящем к дверям в блиндаж. Когда мы подъехали, двое красноармейцев как раз занимались тем, что вытаскивали труп одного из егерей из окопа. Ряба в это время контролировал вход в блиндаж.

Когда мы с Шерханом стали помогать оттаскивать трупы финнов подальше от траншеи, появилось подкрепление из моей роты. Это были остальные бойцы из взвода Рябы и взвод Кузнецова. Я, не теряя зря времени на разговоры и рассказы о важности нашей миссии, поставил задачу каждому отделению по зачистке блиндажей. При этом поручил захватить по возможности пару пленных для допроса. Мы с Шерханом остались наверху, контролировать окружающую обстановку.

Первое время, после того как бойцы скрылись внутри – было тихо. Потом из одного из блиндажей донеслись еле слышные звуки выстрелов, затем всё опять стихло. Минут через пять из окопов при блиндажах начали вылезать красноармейцы и подъезжать ко мне. Из каждого такого окопа были вытолкнуты наверх по два человека, одетых в нижнее бельё, но на ногах у них были унты. Пленные, – догадался я, вот же, сволочи, находятся на фронте, а спят, как в санатории. Руки у всех захваченных егерей бы ли связаны, а на лицах были следы хороших оплеух.

Когда пленных подогнали к нам с Шерханом, я, на финском, сразу же задал вопрос:

– Есть ли среди вас офицеры?

В ответ – молчание. Тогда я немного переиначил вопрос:

– В каком из блиндажей находились ваши командиры?

И опять ответом мне было молчание. Тогда я выбрал крайнего финна, кивнул Шерхану, чтобы он подогнал его поближе ко мне и уже конкретно этому егерю, громким голосом задал вопрос:

– Если хочешь жить, отвечай, в каком из блиндажей находился твой командир?

Финн стоял, насупившись, и ничего не говорил. Тогда я достал револьвер, взвёл курок и, дождавшись очередного артиллерийского залпа, выстрелил ему прямо в голову. Потом я крикнул Шерхану, чтобы он оттащил в сторонку труп и подвёл ко мне следующего по очереди. Новый допрашиваемый нервно косился на мёртвого егеря, но тоже молчал. Опять пришлось стрелять ему в голову. Третий пленный оказался гораздо слабее первых двух. На мой вопрос он сразу же ответил, что у командиров имеются свои два блиндажа, вырытые немного в сторонке от этих шести. Показал он и место, где они находились.

Для меня это была новость. Эти строения можно было заметить только вблизи. Да и пленные шюцкоровцы ничего не говорили про эти блиндажи, наверное, сами про них не знали. Я себя выругал за то, что внимательно не осмотрел место будущей операции. Доверяя только собственной интуиции, я был уверен – пленные шюцкоровцы выложили без утайки всё, что знали. Но знали они не всё, да и во всей нашей операции может ещё встретиться масса неучтённых факторов. И одним из них были эти два блиндажа, набитые офицерами. Если бы мы во время проведения этой операции не захватили пленных, что вполне могло быть, то у себя в тылу оставили бы очень опасную силу – хорошо подготовленных егерских офицеров. А я знал, что один такой боец в бою может запросто уничтожить целое отделение моих красноармейцев. В моей роте, пожалуй, только четверо, включая меня, могли достойно сразиться с этими волками.

На операцию по зачистке офицерских блиндажей я выделил лучших бойцов. В один из блиндажей направил Кузю, Шерхана и ещё двух красноармейцев. В зачистке второго решил сам принять участие, взяв с собой ещё троих бойцов из взвода Рябы. Большого количества красноармейцев, как я посчитал, для этого дела не нужно, только будут мешаться друг другу. Финнов там ночевало не очень много, по полученным от пленного сведениям – в каждом блиндаже по шесть человек. Рябу я оставил для командования наверху. Кроме осуществления контроля над общей обстановкой, он должен был послать связного к нашим основным силам с моим приказом – начинать запланированное выдвижение к объектам атаки. Правда, начало самой атаки я перенёс на двадцать минут позже. Это было связано с непредвиденными задержками. Всё развивалось гораздо медленнее, чем я планировал. Например, захват вот этих офицерских блиндажей отбирал у нас столько драгоценного времени. А так же, несмотря на наступающий цейтнот, я всё же хотел захватить в плен офицеров и потратить на их допрос минут двадцать. Теперь я боялся полагаться полностью на информацию, полученную у шюцкоровцев. Нужно было получить хоть какое-нибудь дополнительное подтверждение этим сведениям.